– Удивительная вещь с этими вашими семьями в том, – сказала она, очерчивая другой столб, – что они семья только для тех, кто наверху. Спуститесь достаточно далеко вниз по дереву – и найдете множество людей, которым на самом деле все равно, кто у руля, лишь бы платили. – Она рассеянно мазнула взглядом по стоящей в глубине полдюжине черных седанов. – Интересно, сколько твоих людей переметнется ко мне, когда тебя не станет?

Колхофф ощетинился. Меллис вытащил нож из заднего кармана, лениво открыл его. Капрезе наконец достал пистолет.

– Я всегда считал тебя наглой сукой, – сказал он, целясь в нее, – но ты еще и дура, раз явилась сюда в одиночку.

Марсела продолжила свой путь между колоннами, не заботясь о оружии.

– Кто сказал, что я пришла одна?

Классические туфли Джонатана застучали по бетону. Он двигался словно в трансе, не сводил темных глаз с Капрезе, шел прямо к нему. Босс мафии выстрелил, пуля с сине-белой вспышкой ударила по воздуху перед Джонатаном, а потом срикошетила о бетонный пол.

– Какого хрена… – прорычал Капрезе, стреляя снова и снова, пока Джонатан сокращал расстояние между ними. Пули отскакивали, наконец одна отлетела назад, попав Капрезе прямо в колено. Он задохнулся и упал, сжимая ногу.

Джонатан ничего не сказал. Он просто вытащил свой пистолет, направил в лоб стоящего на коленях человека и выстрелил.

Колхофф и Меллис замерли, широко раскрыв глаза, а тело Капрезе безжизненно опустилось на холодную землю.

Марсела щелкнула языком, прижав красную ладонь к последней колонне.

– Если бы у вас была хоть капля мозгов, – произнесла она, – вы бы убежали.

Бетон под ее рукой дрогнул, и одновременно другие столбы начали дрожать и крениться, каждый уже ослабел от ее мимолетного прикосновения. Здание издало тяжелый стон, колонны рухнули, а крыша изогнулась.

Меллис и Колхофф побежали, но в этом уже не было никакого смысла. Джун заперла двери. Массивный кусок камня полетел сверху прямо на Марселу.

Она зачарованно смотрела, как тот падает, дрожа от волнения и страха.

– Джонатан, – позвала она, но он уже обернулся к ней, и воздух вокруг нее вспыхнул сине-белым светом, когда посыпались обломки. Бетон крушился о силовое поле и соскальзывал, безобидно падая вокруг.

Марсела вспомнила первый раз, когда стала свидетелем сноса здания. После взрыва больше всего ее поразило тихое изящество обрушения, то, как оно сонно прогнулось, опадая не столько как груда кирпичей и стали, сколько как неудавшееся суфле. С такого ракурса процесс показался не столь мирным и уж точно не столь тихим.