Джун покачала головой и улыбнулась, в глазах горел игривый, почти опасный свет.

– Я свое мнение высказала. Делай как пожелаешь. В конце концов, если ЭОН придет, они меня не поймают.

Джун приняла напиток, и Марсела подняла свой.

– Выпьем за больший лучший…

Окно за ними разбилось.

Пуля попала бы Марселе в спину, если бы Джонатан все еще не смотрел на нее. Вместо этого вспыхнул сине-белый свет, за которым просвистело еще три выстрела.

Один из них угодил в Джун. Она споткнулась, упала, ее облик спал. На секунду, всего на долю секунды, Марсела снова увидела истинную форму девушки – каштановые волосы, полосу веснушек, – а потом этот человек исчез, его заменил незнакомец и вытащил их с линии огня.

– Я же говорила… – начала Джун.

– Не время, – огрызнулась Марсела, когда рядом с ними дождем стеклянных осколков взорвался графин. – Следи за мной, – приказала она Джонатану. А потом повернулась, поставила стакан с виски и взяла пистолет.

Выстрелы продолжались, град огня раскрасил воздух сине-белым. Марсела двигалась с осторожной, расчетливой грацией, заставляя себя не вздрагивать под натиском. Это было волнующе, знать, что жизнь на данный момент не в ее собственных руках. Знать, что, если Джонатан отвернется, щит упадет, и ее убьют.

Но иногда нужно просто немного верить.

Марсела прошла через пентхаус к разбитым окнам; зазубренный стеклянный обод раскрылся, как рот. Она дотронулась до края, и оставшиеся осколки рассыпались, кристаллы подхватил порыв холодного ночного воздуха, а Марсела шагнула в пустое окно, стуча каблуками по стеклу, песку и мусору.

«Вот, – подумала она, пересекая балкон, – вот почему ты не прячешься».

«Вот, – подумала она, поднимая собственный пистолет, – вот поэтому ты позволяешь им увидеть твою силу».

Марсела прищурилась от вспышек щита Джонатана, вычислила снайперскую винтовку в темноте и принялась стрелять, снова и снова, опустошая магазин в ночь.

XIV

Две недели назад

Деловой центр Уиттона

Сидни провела пальцами по маленьким костям.

Дол обнаружил птицу в канаве ранее в тот же день, если это можно было назвать птицей – искривленное нечто из сухожилий и перьев, с одним изувеченным крылом. Изначально жалкое зрелище стало еще хуже, когда Сид вырвала добычу из пасти Дола. Теперь птица печально лежала на изношенном кухонном полотенце на кровати. Дол наблюдал за хозяйкой, положив морду на одеяло.