– Почему две недели?

Стелл замялся.

– Потому что, – медленно сказал он, – именно столько я дал ей на то, чтобы доказать свою ценность в качестве актива.

Эли пошатнулся.

– Вы заключили сделку? С ЭО?

– Мир не черно-белый, – ответил Стелл. – Иногда есть другие варианты.

– Где были мои? – огрызнулся Эли. – Лаборатория или камера – это единственные варианты, которые мне дали.

– Ты убил сорок человек.

– А сколько уже убила она? Сколько еще жизней она разрушит к тому времени, когда вы сочтете нужным ее убрать? – Стелл не ответил. – Как ты мог так сглупить?

– Помни свое место, – предупредил Стелл.

– Почему? – потребовал Эли. – Скажи мне, почему ты заключил с ней сделку?

Но Эли знал. Конечно, он знал. Именно так далеко Стелл был готов пойти, чтобы удержать его в этой клетке, удержать под контролем.

– Что ты имел в виду, – сказал он сквозь стиснутые зубы, – когда ты сказал про ее ценность как актива?

Стелл прочистил горло:

– Я дал ей миссию. Шанс преуспеть там, где ты потерпел неудачу.

Эли остановился. Нет. Открытый файл. Нерешенный случай. Виктор.

– Охотник мой, – прорычал он.

– У тебя было два года, – отрезал Стелл. – Возможно, пришло время для свежего взгляда.

Эли не сознавал, что подошел к стекловолокну, пока не ударил по нему кулаком.

На этот раз жест не был рассчитанным. Это был чистый гнев, сильная эмоция выплеснулась в насильственное действие. Руку пронзила боль, и стена предупреждающе загудела, но Эли уже отстранился.