За стеклом послышались шаги, и через секунду дальняя стена прояснилась, обнаруживая Стелла с багровым от ярости лицом.

– Ты знал?

Эли моргнул и сел.

– Я не всевидящее око, директор. Нельзя ли поконкретнее?

Стелл хлопнул о стену лист бумаги. Распечатку. Фотографию. Эли сбросил ноги с кровати и подошел к стеклу. И замер, когда увидел лицо на фото. Это был он, узкое лицо, ястребиный профиль, подбородок, задевающий воротник плаща. Не очень хорошая фотография, нечеткая, но его Эли узнал бы где угодно.

Виктор Вейл.

– Два года, – сказал Стелл. – Вот как долго тебе пришлось его разыскивать, а Марсела управилась менее чем за две недели. Ты скрыл информацию. Ты знал.

На самом деле нет. Ему хотелось оказаться правым, хотелось знать наверняка, но всегда оставалась эта трещина, червячок сомнения. Теперь она запечаталась, разгладилась, и поверхность стала достаточно прочной, чтобы выдержать вес правды.

– Как я понимаю, тело вы не сожгли.

– Холера тебя забери, Эли, – зарычал Стелл и потряс головой. – Как это вообще возможно?

– У Виктора никогда не хватало совести спокойно полежать в могиле.

– Как? – потребовал Стелл.

– Младшая сестренка Серены обладает крайне раздражающей способностью воскрешать мертвецов.

– Сидни Кларк? Ты же внес ее в свой расстрельный список.

– Технически о ней должна была позаботиться Серена. Очевидно, ей не хватило духу.

Еще один момент, который придется уладить самому.

Эли заставил себя отвести глаза от фото.

– Что ты собираешься с ним делать?

– Я собираюсь его найти. Чтобы он сгнил в камере так же, как ты.

– Ой, как здорово, – сухо заметил Эли. – Мы можем оказаться соседями.