Он неподвижно лежал у стены. Его голова упала на грудь.

Он болен, сказала Сидни. Я сделала его таким.

Но тело на земле было не просто больным. Оно было мертвым. Ни пульса, ни цвета, никаких признаков жизни.

Удивительно – Джун столько времени убеждала себя не убивать его, а он все равно взял и умер.

По крайней мере, она думала, что он мертв. Виктор безусловно выглядел мертвым.

Джун осторожно двинулась к телу.

Присела, дотронулась до его плеча, и когда она это сделала, что-то прыгнуло сквозь пальцы, промелькнуло в ее голове. Воспоминания. Не все из них, даже не горстка, лишь одно. Лаборатория. Рыжая девушка. Ток. Крик. Они пролетели сквозь нее, словно статический шок, единственный проблеск, короткий и невозможный, а затем исчезли.

Джун отпрянула, тряся рукой, а затем вытащила пистолет и приставила ствол ко лбу Виктора. Правда он мертв или нет, она могла положить сомнениям конец. Он существенно упростил задачу. Может быть, судьба в конце концов улыбнулась Джун.

Она сняла предохранитель, положила палец на курок.

А потом остановилась.

Джун могла придумать дюжину причин удостовериться, что Виктор мертв, но только одну, чтобы не стрелять.

Сидни.

Сидни никогда не простит, если узнает. Кроме того, Джун не хотела украсть подругу таким образом. Хотела ее выиграть, честно и справедливо. Однажды она сказала Сидни, мол, люди должны выбирать себе семью, и имела в виду это.

Джун хотела, чтобы Сидни выбрала ее.

Поэтому опустила пистолет. Она как раз прятала оружие обратно в пальто, когда внезапно, необъяснимо Виктор пошевелился.

Джун чуть не выпрыгнула из кожи.

Мало что могло застать ее врасплох в эти дни, но одного вида возвращающегося к жизни Виктора Вейла оказалось достаточно. Его пальцы дернулись, по коже пробежал ток, грудь вздрогнула, он глубоко вздохнул, открыл глаза и посмотрел наверх.

– Боже, – сказала Джун, прижимая руку к сердцу. – Я думала, вы умерли!

На мгновение Виктор уставился на нее пустым взглядом очень пьяного или безнадежно потерянного человека. А затем, как искра, свет зажегся у него в глазах.

Если он и удивился, обнаружив себя сидящим на земле, то не подал виду.