Тишину нарушил плач младенца. Дверь, скрипнув, снова отворилась, и плач стал громче.

– Субха, любовь моя, ты уже закончила? – спросил кто-то низким раскатистым басом. – Малышка проголодалась и отказывается есть… ой. – Войдя в двери операционной, мужчина умолк.

Он был огромен – Али нечасто доводилось видеть таких амбалов. Взъерошенные черные кудри доставали ему до плеч, а по носу нетрудно было догадаться, что его неоднократно ломали. Али автоматически схватился за зульфикар, но мужчина был вооружен лишь деревянной ложкой и держал на руках маленького ребенка.

Али сконфуженно опустил оружие. Может, Нари и права, называя его дерганым.

– А вот теперь – закончили, – объявила врач, отложив иголку, и откинулась на спинку стула. Потом она взяла банку мази и проворно забинтовала старику глаза.

– В течение недели повязку не снимать, вы меня поняли? И не трогайте ее руками.

Она поднялась на ноги. Женщина выглядела моложе, чем ожидал Али, хотя, возможно, причиной тому была ее джиннская кровь, присутствие которой прямо-таки бросалось в глаза. Пусть ее темно-коричневая кожа не излучала характерного для чистокровных джиннов свечения, зато у нее были такие же, как у самого Али, остроконечные уши, а в стальных глазах Агниванши лишь едва-едва проглядывал карий. Темные волосы она заплела в толстую косу, доходившую ей до пояса, украсив пробор аккуратной полоской киновари.

Она вытерла руки полотенцем, заткнутым за пояс, и только тогда оглядела собравшихся. На ее скулах ходили желваки. Одним взглядом она оценила обстановку, взглянув сначала на плачущего ребенка, потом на Али и Нари, и потом – снова на ребенка.

Она не испугалась – напротив, она смотрела на них с ощутимым недовольством и раздражением.

– Манка, – сказала она, и привратник вскинул голову. – Отведи, пожалуйста, Хунайна в послеоперационную.

Мужчины беспрекословно подчинились, и привратник под руки вывел сонного пациента из комнаты, а амбал передал ребенка женщине. Врач взяла дочку на руки, продолжая неотрывно смотреть на Али и Нари, поправила сари на груди, и детский плач сменился довольным причмокиванием.

Али сглотнул и уставился в стену. Нари все это, казалось, ничуть не беспокоило. Она осталась стоять там же, у стола, с книгой в руке.

Врач прищурилась, разглядывая бану Нахиду.

– Я бы попросила…

– Ну конечно. – Нари отложила книгу и села на тахту рядом с Али. – Вы проводили операцию по удалению катаракты?

– Да, – отрезала женщина так же недружелюбно, усаживаясь на деревянную табуретку напротив своих гостей. – Это трудоемкая, щепетильная процедура, и я не люблю, когда меня отвлекают.