– «Как меня зовут?» – прошептал он.

– «Сынок».

Через полчаса старый пикап, погромыхивая, катил по 95-му шоссе на север, через пустыню, в сторону хребта Маккулох и лежавшего за ним Лас-Вегаса.

– И когда мы вернулись в салон, – сказал Крейн, заканчивая историю для Нарди и Дианы, – он был мертв. – Крейн одной рукой обнимал Диану за плечи, а с другой стороны от матери смотрел в окно Оливер. – И хотя… – Крейн тяжело вздохнул и крепче стиснул плечи Дианы. – Хотя с его смерти вряд ли могло пройти больше минуты, прикоснувшись к нему, я почувствовал, что он холоден, как озерная вода. Я перерезал привязной ремень кресла, а потом мы снова вышли наружу, и я бросил нож в воду. Когда…

– Сочувствую, ты потерял отца, – сказала Диана.

– Сомневаюсь, что тут уместно сочувствие, – ответил Крейн. – Думаю, меня это не особенно тронуло.

Оливер поерзал на сиденье, и Крейн подумал, что мальчик хочет что-то сказать, но он продолжал смотреть в окно.

– И, – продолжал Крейн, – когда нож почти коснулся воды – трудно было точно разглядеть, потому что волны сверкали на солнце, – клянусь, из воды поднялась рука и поймала нож за рукоятку! И скрылась без малейшего всплеска.

Тут Оливер никак не мог остаться равнодушным. Он резко повернул голову.

– Рука? – пискливо воскликнул он. – Как будто под водой сидел кто-то живой и поймал ножик?

– Насчет живого – не уверен, – ответил Крейн.

– А по-моему, это была черепаха, – вмешался в разговор Мавранос с переднего сиденья и отхлебнул из банки «курз», не отрывая взгляда от дороги. – Я видел, как черепаха вытянула шею и пастью поймала нож.

– Мне больше нравится версия Арки, – сообщила Нарди.

– А что… Сигел? – спросила Диана.

Крейн покачал головой.