— Милорд, я польщен великой честью находиться в вашем присутствии, — ответил Акива.
— Честь, честь, честь… — пренебрежительно протянул император. — Слишком много чести…
— Излишки всегда можно повесить у Западных ворот, — произнес знакомый голос. Иаил развалился на скамье — ему единственному позволялось сидеть в присутствии императора. Какое удачное совпадение. К счастью, он был одет.
— Жаль, места не всегда хватает, — жалобно добавил Иаил.
Присутствующие подобострастно засмеялись. Акива окинул их взглядом: вольных поз никто не принимал, но по их лицам было ясно, что банные совещания у императора для советников привычны.
— На виселице всегда найдется место, — ухмыльнулся Иорам.
Это угроза? Вряд ли. Император, не глядя на прибывших, подставил лицо очередному потоку из кувшина и отряхнулся. Намай и Мизорий, сморгнув попавшие на них брызги, замерли истуканами. Поговаривали, что братья смертельно опасны в схватке — обойти или нейтрализовать их было главной заботой сегодняшней аудиенции. У стен стояли Серебряные Мечи в запотевших доспехах, с вымокшими плюмажами на шлемах. О Гнутых Мечах Акива не беспокоился.
Иорам, выйдя из пенной ванны, облачился в халат. Беспокоиться было не о чем: банный прием оказался полной неожиданностью, но в остальном все проходило по самому легкому сценарию: замкнутое пространство, малочисленная охрана, несколько свидетелей, которым поверят на слово, и — полное отсутствие подозрений.
В глазах императора, охраны и свиты не мелькнуло ни малейшего беспокойства.
Наследный принц Иафет, ровесник Акивы, сидел с остекленевшим от скуки взглядом. Его лицо не отражало никаких эмоций. Бесхарактерный кронпринц стал бы лучшим императором, чем отец. Рядом с ним стоял седой халдейский волхв Эллад, глава придворных магов: по слухам, император благоволил их советам. Одного взгляда на напыщенное, обрюзгшее лицо халдея было достаточно, чтобы понять, что чар невидимости он не заметил. Спесивые лица остальных серафимов были Акиве незнакомы.
— Дай-ка я на тебя погляжу, — велел Иорам.
— Милорд, — ответил Акива, не сдвинувшись с места.
Император, сощурившись, с любопытством рассматривал своего прославленного отпрыска. Полы шелкового халата Иорам так и не запахнул, и Акива не спешил убивать отца. Клинок с легкостью вошел бы в обнаженную распаренную грудь, пронзил сердце… Кровь Акивы жарко бурлила, толчками отдаваясь в напряженном теле. Он жаждал покончить с отцом, но ему не давали покоя вопросы.