Нож.
В ботинке.
Там, далеко…
Тьяго так сильно сдавил ей запястья, что она не чувствовала пальцев. Высвободив руку, он стал расстегивать мундир.
Кэроу не стала кричать.
Тьяго, тяжело дыша, снова навалился всем телом, забыв про ее свободную руку. Кэроу отвернулась и зажмурилась, что было сил дергаясь, отвергая его, пытаясь на ощупь выпутать голенище ботинка из штанины. Рукоять ножа холодной каплей легла в разгоряченную ладонь — спасение от боли, темноты, вони, жужжания мух, острых камней и напора чужого тела.
Волк пытался придавить ее бедра к земле и мурлыкающим голосом шептал:
— Давай же, малышка, впусти меня.
От его извращенной нежности мутило. Кэроу знала, что он улыбается, и не стала на него смотреть.
Она всадила нож ему в горло по самую рукоять. Лезвие было крохотным, но его хватило.
Горячая кровь залила лицо Кэроу. Внезапно Тьяго отпустил ее бедра.
Кэроу открыла глаза.
Он больше не улыбался.