* * *

Этот пронзительный голос, этот сладкий запах, без сомнения, принадлежали той, которую он так неистово жаждет отыскать. Она рядом… Дышит прерывисто, теребит гонкими пальцами золотистые локоны.

Тонкую белую шею так просто перекусить, сбить с ног невесомую фигурку, примять лапами к земле… и глядеть, как уходит из чудесных голубых глаз жизнь, как стекленеют они, устремленные в небеса…

Нет, нет! Найти ее, чтобы предупредить, оградить от опасностей… Кто причинит ей боль, тут же примет смерть от клыков и когтей. Ведь счастье ее — единственное, ради чего стоит существовать…

Громадный серый с проседью волк шел по следу, фыркая время от времени, яростно мотая головой. Человеческий разум его спал — все тише раздавались в мыслях слова, все чаще сменялись они яркими вспышками, подстрекающими продолжать охоту.

Никакие чары в мире не могли остановить Таальвена Валишера — его вело терновое колдовство. Покорный ему принц рвался вперед, терзаясь одновременно проклятьем и своей несчастливой любовью. И лишь боги сумели бы рассудить, что мучило его больше.

* * *

— Изольда, нельзя ли помедленнее? — Кудесница почти бежала, пытаясь поспеть за принцессой. Ноги увязали в грязи, путались в хитросплетении подгнивших корней.

Оставалось загадкой, как хрупкой девушке удается двигаться так быстро. Не иначе терновое волшебство наделяло ее невероятной скоростью.

— Изольда! — В горячке Лива задела носком сапога сухую корягу и растянулась на земле.

Принцесса не обернулась. Вот уже час, как она не разговаривала, не указывала путь, — лишь неслась вперед, чудом заставляя кусты расступаться.

— Ох. — Заклинательница потерла ушибленную лодыжку.

Ступать было больно — пришлось ковылять, используя вместо опоры нависающие деревья. Передвижение резко замедлилось. К счастью, девушка запомнила, в каком направлении скрылась ее спутница. Правда, поравняться с ней теперь — дело немыслимое.

Выломав себе из кустарника прочную клюку, кудесница захромала по тропинке. Встретиться с волком она не надеялась — лишь молилась предкам, чтобы не потеряться в туманных дебрях. Хорошо хоть ей было известно, куда движется Изольда.

Лива проверила, на месте ли амулет, безошибочно определяющий местонахождение тьер-на-вьер. Тонкая кремниевая пластина со стрелкой посередине крутанулась в ее ладонях, указывая дорогу.

— Вот и славно.

И бедняжка потащилась в лес, стараясь не ступать на больную ногу.

* * *

— Таальвен… Тааль… — закрыв глаза, шептала Изольда.

Она не видела ни голых стволов, ни прогалин с черной сырой землей. Сердце гулко стучало, заглушая любые звуки кругом. Глаза заволокло пеленой. Казалось, в мире не существует ничего кроме золотистой путеводной нити, что протянулась от нее к волку. И нет ориентира важнее этого лучика в темноте.