– Я, пожалуй, пойду спать, – сказал Гарри и убрал дневник, думая о том, что надо будет при первой же возможности случайно уронить эту дрянь в камин.

Он прошел через гостиную, увернулся от Джорджа – тот попытался нацепить на него убор головной – и наконец добрался до тихой и прохладной каменной лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Его тошнило, как после видения змеи, но он решил, что стоит немного полежать, и все пройдет.

Гарри открыл дверь спальни, перешагнул порог – и голову пронзила такая страшная боль, словно кто-то воткнул в нее острый клинок. Гарри перестал понимать, где находится, что делает, не помнил даже собственного имени…

В ушах звенел безумный смех… он был счастлив, он давно не бывал так счастлив… он в буйном экстазе торжествовал победу… случилось нечто прекрасное, восхитительное…

– Гарри? ГАРРИ!

Кто-то ударил его по лицу. Хохот на секунду прервался, раздался крик боли. Счастье улетучивалось, но смех не умолкал…

Гарри открыл глаза и понял, что смеется он сам. В тот же миг смех прекратился. Гарри, задыхаясь, лежал на полу и смотрел в потолок. Голова раскалывалась. Над ним склонился перепуганный Рон:

– В чем дело?

– Не… не знаю, – выдохнул Гарри и сел. – Он очень счастлив… очень…

– Сам-Знаешь-Кто?

– Случилось что-то хорошее, – еле вымолвил Гарри. Его бил озноб, как тогда, после змеиного видения, и сильно тошнило. – Он давно этого ждал.

Слова прозвучали так, словно их произнес кто-то чужой, – как тогда, в раздевалке на стадионе. Но Гарри не сомневался, что это истинная правда. Он глубоко дышал, усилием воли сдерживая рвоту, радуясь, что на этот раз его не видят Дин и Шеймас.

– Гермиона велела пойти проверить, как ты, – тихо сказал Рон, помогая Гарри подняться. – Она говорит, что сейчас, после того как Злей влезал в твое сознание, у тебя ослабла защита… Но все-таки в конечном итоге это ведь поможет, да?

Рон, укладывая Гарри в постель, смотрел на него с сомнением. Гарри без убеждения кивнул и повалился на подушки. За сегодняшний день он падал столько раз, что ломило все тело, а шрам дергало не переставая. Поневоле приходилось сделать вывод, что первое занятие окклуменцией не укрепило, а ослабило сопротивляемость сознания. Гарри лежал и в страхе гадал, что могло столь безмерно осчастливить Вольдеморта – так сильно тот не ликовал целых четырнадцать лет.

Глава двадцать пятая Жук, зажатый в угол

Глава двадцать пятая

Жук, зажатый в угол

Ответ на свой вопрос Гарри получил утром, как только Гермионе принесли свежий номер «Оракула». Развернув газету, она некоторое время застывшим взглядом смотрела на первую полосу, а потом вскрикнула, да так, что поблизости все испуганно обернулись.