— Слава богу, ничего. Мы это… в общем, ребята постарались.

Сержант осторожно, почти боком вошел в комнату и бросил сверток на кровать. Тот неожиданно раскрылся серебристо-лунным мехом.

— Что это?

— Так шкура белеска, которого вы убили.

— Я про него забыл.

— Ну, парни иногда охотятся на них. Шкуры мы продаем. Они редкие и дорогие.

— А эту что не продали?

— Да парни решили, что это лучше вам. Простите за беспокойство, господин комендант. Добрых снов!

Сержант поспешил удалиться.

Рин развернул подарок. Это оказалось покрывало, мягкое, точно облако. Под рукой мех слегка искрился морозными всполохами, как снежинки в солнечном луче. Невероятная красота. Ну и мерзнуть по ночам теперь точно не придется.

***

Утро было сумеречным. Наконец-то хватало дров, и в трапезной горел камин. Не ярко, скорее, в нем тлели угли, но все же.

Рин с удовольствием вздохнул, когда ему принесли горячий настой из тимьяна, овсяную кашу с медом и кусок пирога с яблоками. Несмотря на все приказы, еду ему готовили отдельно. Собственно, он еще в замке герцога Лавиньельского уяснил, что указывать что-то поварам абсолютно бессмысленно — они всегда сами лучше знают, что хорошо для господина.

Все остальные ели кашу с мясом. И он тоже предпочел бы мясо, но не тут-то было. Зато к пирогу точно претензий не было. И Рин понадеялся, что день будет тихим и мирным, и ничего не произойдет.

Произошло.

Когда солнце начало катиться к закату, Рина позвали на стену. К Башне приближалась кавалькада — человек девять. Шли неспешной рысью, не сомневаясь, что их примут.

— Это граф Коншеван, — сказал сержант, — что с ним делать?

— Уже ничего, — ответил Рин, — солнце садится, придется пустить. Но не сразу. И утром отправить обратно.