— Да.

— Но это верная смерть.

— Да.

— Может, простить на первый раз?

— Если я его сейчас прощу, все вокруг решат, что им все дозволено, и начнут творить неведомую хрень. Поскольку будут считать, что мое слово ничего не стоит, и им нечего опасаться.

— Ну, Гаро же ничего не сделал. Почти.

— Если бы он просто напился до синих чертей и кому-нибудь морду разбил, да и хрен бы с ним. Посидел бы пару дней в подвале, в себя пришел. Но он вломился ко мне и взял бумаги со стола.

— Да что такого в этих бумагах?

— Желаете узнать, сержант?

— Нет. Не желаю.

— Правильно.

— Но за ворота, не слишком ли?

— Я уже пообещал, все это слышали. Ничего тут не сделаешь. Пошли вниз.

Во дворе уже собралось достаточное количество народа. Все, кто мог, бросили свои дела и слонялись поодаль, изо всех сил изображая, что здесь они оказались случайно и лишь на минуту.

Рин посмотрел на бледное солнце, слегка прищурив глаза.

— Ты хотел украсть деньги? — спросил он.

— Какие деньги?! — возопил Гаро, почти полностью протрезвев. — Пусть меня обыщат, при мне ни единого медяка нет.

— Тебя кто-то послал прочитать документы?

— Кто меня мог послать? Я ничего не понимаю в ваших закорючках. Неграмотный я! Могу только свое имя накарябать. И все. Все!

Рин ему верил. Почти. Но отступать было невозможно.