Светило солнце, и Рину показалось, что здесь гораздо теплее, нежели в крепости. Он немного посмотрел на акробата, который балансировал на тонкой, вертикально поставленной тросточке, и при этом умудрялся жонглировать яблоками. Два яблока красные, одно зеленое и одно желтое. Рин даже бросил монетку, хотя акробаты его никогда особо не забавляли. Впрочем, на площадь он шел совсем за другим.

Его интересовал прилавок со сладостями. Сушеные фрукты, конфеты из ягодного сока, орехи в меду. Если кто-то из своих случайно увидит, всегда можно сказать, что это для Анри. Разумеется, для Анри. Ребенок в любом случае получит сладости, но и для себя Рин возьмет кое-что.

— Господин комендант? Вот не ожидал вас здесь увидеть!

Рин оторвался от созерцания яблок в сладком сиропе и с досадой повернул голову. За спиной стоял граф Коншеван.

— Какими судьбами, господин комендант? Я полагал, вы не вылезаете из своей Башни.

— Вам так показалось, господин граф, — нелюбезно ответил Рин.

— Сладости для какой-нибудь леди? Хотя какие леди в этом городе! В лучшем случае лавочницы, в худшем прачки.

— Вы угадали. Конечно же, для прачки.

— А между тем, — лучезарно продолжал граф, — леди Агнесс вспоминала о вас. Вы бы ей хоть весточку прислали, что будете в городе.

— Каким образом я ее предупрежу? У меня нет почтовых голубей.

— Какая досада.

— Что тут поделаешь. Жизнь в башне суровая и лишена всех радостей.

— Сочувствую, господин комендант, от души сочувствую. Ваш предшественник все же как-то ухитрялся радовать себя.

— Я надеюсь, он до сих пор радуется. Особенно после встречи с герцогом Лавиньельским.

— Ну, кто знает. Радости бывают разные.

Внезапно Рину все надоело.

— Я пойду, — сказал он.

— Куда?

— К прачке, разумеется.

— А как же сладости?