Пейтон посмотрел на него укоризненно, и, чтобы не тратить впустую время, отправился чинить крыльцо. Покалеченная рука его явно не смущала. Пауль недовольно поворчал, но пошел помогать.

— Вот.

Марика принесла полотенце. На беленой холстине расцветали маки и васильки, золотились хлебные колосья. Рин удивленно провел пальцем по стежкам.

— Еще что-то есть? Принеси!

Она принесла. Неведомые птицы, зеленые стебельки и снежинки.

— Женщина, и что, за это не платят?

— Нет, — Марика опустила глаза, — староста говорит, что такого добра в городе полно. Никому не нужно.

— Принеси все что есть. Я сам спрошу, без всякого старосты.

— Господин! — кто-то осторожно потрогал его за рукав.

Рин обернулся — рядом стоял мальчик, видимо сын Марики. Как его зовут? Вроде Пейтон говорил. Бен? Нет. Браун? Тоже нет. Брен, кажется.

— Что ты хочешь? — довольно доброжелательно спросил комендант.

— Можно вашему коню дать яблоко? Никогда таких красивых коней не видел. Он яблоки ест?

На ладони мальчика лежало краснобокий плод. Рин бы и сам от такого не отказался.

— Можно угостить, — разрешил он, — только Гром ест то, что куплено. И никак иначе.

Рин порылся в кошельке, нашел медную монету и отдал мальчику.

— Теперь можешь угощать. Он не укусит.

— Вы умеете говорить с детьми? — удивление лекаря прозвучало обидно.

— У меня их трое, — холодно ответил комендант.

— Простите, — слегка опешил мэтр, — где они сейчас?

— В родовом замке, с матерью, как и положено. Не с собой же было их тащить.