Я запретила себе гадать, каким оно будет. Возможно, она даже решила проявить «милосердие»: позволить мне умереть раньше, чем дело дойдет до ее пыток.

Я сцепила пальцы, не давая рукам трястись. Откуда-то послышались крики, возможно — из камеры, ближайшей к моей. Лихорадочные мольбы о пощаде перемежались с пронзительными воплями. Крики становились все громче. Подступающая желчь обжигала горло. Кто знает, может, и я буду вот так же кричать, когда столкнусь с первым заданием Амаранты.

Щелкнул хлыст. Крики превратились в непрерывный вой. Наверное, и Клера кричала так, терзаемая Амарантой. Мне казалось, что не Амаранта, а я пытала Клеру. Какими ей виделись все эти фэйри, жаждавшие ее крови и страданий? Я вдруг поняла, что заслужила и боль, и страдания. Я должна на своей шкуре прочувствовать то, на что обрекла невинную. Но… но я исправлю положение. Каким образом? Это был самый трудный вопрос.

Я не заметила, как погрузилась в дрему. Разбудил меня скрежет открываемой двери. Забыв про волны боли, я отползла в тень ближайшего угла. Кто-то вошел в мою камеру и быстро закрыл дверь, оставив маленькую щелку.

— Фейра!

Я попробовала встать, однако ноги меня не слушались.

— Ласэн, ты? — шепотом спросила я.

Хрустнуло сено. Ласэн сел рядом со мною:

— Котел меня обвари! Как ты?

— Лицо…

Над головой Ласэна вспыхнул неяркий свет. Я увидела его глаза, металлический — сощурился.

— Ты никак рехнулась? — прошипел Ласэн. — Зачем тебя сюда принесло?

Я кусала губы, чтобы не заплакать. Но что мне дадут слезы?

— Я вернулась в поместье… Асилла… она рассказала мне о проклятии. Я не могла позволить Амаранте…

— Фейра, тебе ни в коем случае нельзя было возвращаться, — отчеканил Ласэн. — Тем более — появляться здесь. Разве ты не понимаешь? Тамлин пожертвовал собой, чтобы тебя уберечь. Неужели ты легкомысленно отнеслась к его словам?

— Что теперь говорить? Как видишь, я здесь! — чуть ли не рявкнула я, забыв, где нахожусь. — Я здесь, и обратного хода мне нет. Так что не трать понапрасну слов и не говори мне о моей глупости и слабом человеческом теле! Все это я знаю и без тебя…

Мне хотелось спрятать лицо в ладонях, но синяки и сломанный нос не позволяли.

— Я… я должна была сказать, что люблю его. Вдруг еще не поздно?

Ласэн покачивался, сидя на корточках.

— Значит, тебе все известно.