«Наверное, он и мне помогал ради Тамлина», — подумала я, но Ласэна уже не было. Он словно испарился. Потом в смотровом отверстии появился его красно-коричневый глаз и тоже исчез.

* * *

Не знаю, сколько дней я провела в странном состоянии полусна-полубодрствования. Мне давали лишь черствый хлеб и воду, их приносили когда караульным вздумается. Наверное, и это делалось, чтобы отбить у меня всякое представление о времени. Постепенно я утратила острое чувство голода и убедилась в бесполезности сопротивления. В таком состоянии меня застали двое коренастых краснокожих фэйри, явившихся в камеру. Они поволокли меня в тронный зал. Я старалась запомнить все приметные особенности: трещины в стенах, особый узор шпалер. Все это при случае поможет мне выбраться из тюрьмы.

Присмотрелась я и к тронному залу, отметив выходы. Окон здесь не было — еще одно доказательство того, что мы под землей. Я снова вспомнила карту на стенной фреске. Гора стояла далеко от земель Двора весны, а от Стены — еще дальше. Если выбираться отсюда с Тамлином, нужно бежать к той расщелине.

У дальней стены зала толпились фэйри. Там тоже была дверь. Еще один выход. Я намеренно не смотрела на изуродованный труп Клеры, сосредоточив внимание на придворных Амаранты. Все они носили дорогие разноцветные одежды, выглядели чистенькими и сытыми. Кое-кто — в масках. Подданные Тамлина. Если искать союзников, вероятнее всего, ими окажутся фэйри Двора весны.

Я высматривала Ласэна, но так и не увидела его. Меня швырнули на пол перед помостом. Сегодня на Амаранте было ярко-красное платье, перекликающееся с цветом ее волос и губ. На губах играла знакомая мне змеиная улыбка.

Самозваная королева прищелкнула языком.

— Как ты отвратительно выглядишь, — сказала она и повернулась к сидящему рядом Тамлину, чье лицо ничего не выражало. — Согласен, что она изменилась в худшую сторону?

Тамлин не ответил, даже не взглянул на меня.

Амаранта оперлась на подлокотник трона и продолжила разговор со мной.

— Сегодня мне всю ночь не спалось, и к утру я поняла причину бессонницы. — Она проехалась по мне глазами. — Я ведь не знаю твоего имени. Если нам с тобой суждено на эти три месяца стать близкими подругами, я обязательно должна узнать, как тебя зовут. Согласна?

Я едва удержалась, чтобы ей не кивнуть. В ее облике, в ее голосе было что-то манящее и зовущее. Отчасти я понимала, почему верховные правители попадались в ее ловушки и верили лживым речам. Меня захлестнула ненависть к Амаранте.

Не услышав ответа, Амаранта нахмурилась:

— Не ломайся, зверюшка. Ты знаешь мое имя, а я твоего — нет. Разве это честно?