Заскрежетав, решетка поползла вверх. Следом стала подниматься другая, на половине Ласэна. В яме сразу сделалось прохладно.

Ласэн молился, снова и снова целуя пол, на котором лежал. Пол подо мной стал подниматься, и мои пальцы нехотя разжались, отпуская спасительный рычаг. Ноги не держали меня, и я опустилась на колени.

Неумение читать едва не стоило мне жизни. Если бы не подсказка Ризанда, решетка превратила бы меня в кусок жареного человеческого мяса. Я спрятала лицо в дрожащих ладонях.

Глаза наполнились жгучими слезами. Потом не менее жгучая боль пронзила левую руку. Я вдруг почувствовала, что не справлюсь с третьим заданием и не сумею освободить Тамлина и его Двор. Боль охватила все мое тело, а потом… в голове зазвучали слова. Я обмерла.

«Не позволяй ей видеть, как ты плачешь».

«Опусти руки и встань во весь рост».

Я не могла встать, не могла шевельнуться. Слова зазвучали снова, уже громче и требовательнее:

«Встань. Она жаждет увидеть тебя сломленной. Не доставляй ей такого удовольствия».

Ноги и спина, подчиняясь не столько моей воле, сколько воле Ризанда, заставили меня подняться. В это время площадка, на которой я стояла, достигла уровня пола и остановилась. Я посмотрела на Амаранту. В моих глазах не было ни слезинки.

«Хорошо, — похвалил Ризанд. — Смерь ее взглядом. Никаких слез. Дождись, когда вернешься в камеру». Лицо Амаранты стало бледным и понурым. Черные глаза потеряли блеск. Вопреки ее расчетам, я справилась с заданием и осталась жива. Я не превратилась в кусок жареного мяса, и пол ямы не залился моей кровью.

«Сосчитай до десяти. На Тамлина не смотри. Только на нее».

Я подчинилась. Его приказы были единственной силой, не дававшей мне разреветься в голос. А слезы бурлили внутри и требовали выхода.

Я заставила себя выдержать взгляд Амаранты: холодный, пронизывающий и полный древней злобы. Я его выдержала. Я сосчитала до десяти.

«Умница. А теперь — уходи отсюда. Не спрашивай позволения. Повернись и уходи… Хорошо. Иди к двери. Головы не опускай. Пусть толпа расступится и даст тебе дорогу. Не торопись. Иди с достоинством. Шаг за шагом».

Я слушалась Ризанда. Его приказы держали мой разум в узде. Караульные повели меня в камеру. Они по-прежнему не прикасались ко мне, а шли на некотором расстоянии. Слова Ризанда звучали у меня в мозгу, не позволяя распасться на куски.

Его голос смолк, лишь когда за мной закрылась дверь камеры. Я рухнула на пол и дала волю слезам.

* * *

Я проплакала несколько часов кряду. Я оплакивала себя, Тамлина и даже свою несостоявшуюся смерть. Я плакала обо всем, что потеряла, обо всех больших и малых ранах — телесных и душевных. Часть меня, некогда полная света и красок, теперь была сумрачна и пуста. Я плакала и по ней.