Вокруг Тамлина собрались фэйцы и фэйри его Двора. Они плакали и смеялись, вставали на колени, обнимали и целовали своего верховного правителя. Они благодарили Тамлина, а вместе с ним и меня. Я старалась держаться в стороне и лишь кивала в ответ на слова благодарности. Мне было нечего им ответить. Мозг долбила мысль: «Ваша свобода оплачена кровью двоих ваших соплеменников, которых я убила».

Тут же, в гудящем тронном зале, несколько верховных правителей, с которыми Тамлин был в союзнических отношениях, устроили небольшой совет, обсуждая дальнейшие шаги. Потом Тамлин совещался с Ласэном и несколькими фэйцами своего Двора, которых он представил мне как дозорных. Слова звучали непривычно громко. Я щурила глаза от слишком яркого света. Даже дыхание тех, кто меня окружал, казалось шумнее, чем прежде. Я уже не говорю о запахах. Но приспособиться к изменившимся ощущениям оказалось легче, чем приспособиться к движениям. К странному, сильному телу — моему телу. Даже самые простые жесты, вроде прикосновения к волосам, были для меня новыми и незнакомыми.

Это продолжалось несколько часов кряду, пока я не почувствовала, что готова уснуть прямо на полу. Тело устало от новизны ощущений. К счастью, Тамлин заметил мою скованность и потускневшие глаза и увел меня из тронного зала. Мы шли по лабиринту туннелей и коридоров, пока не оказались в этой комнате. Я и не предполагала, насколько обширны подземные владения Амаранты.

— Фейра, — тихо произнес Тамлин, поднимая глаза от моей ноги, которую он рассматривал на предмет возможных ран.

Я так привыкла видеть его в маске, что меня продолжало удивлять его лицо, свободное от золотого панциря.

Ради этого… ради этого тоже я убила тех фэйри. Их смерти не были напрасными, однако… Когда я очнулась воскресшей, на мне не осталось ни одного пятнышка крови, словно принесенная мной жертва давала право смыть с себя кровь.

— Ты хочешь о чем-то спросить?

Мой голос звучал спокойно. И опустошенно. Я искренне старалась найти бодрые радостные интонации… ради Тамлина, ради того, что навсегда осталось в прошлом… и не могла.

Он не ответил и лишь слегка улыбнулся. По человеческим меркам на вид Тамлину можно было дать лет двадцать шесть или двадцать восемь. Но он не человек… как и я теперь.

Я не знала, радоваться мне или нет.

Сейчас меня меньше всего занимало собственное бессмертие. Я должна бы стоять на коленях и просить прощения. У Тамлина. У родных и друзей тех, кого убила. Стоять на коленях и плакать от стыда.

— Фейра, — снова произнес он, отпуская мою ногу и вставая у меня между колен. — Смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе за то, что ты сделала?