На его щеках — белых, с легким голубоватым оттенком — появился румянец. Может, когда-то у него было загорелое лицо. Верховный правитель, любящий летать, но запертый в лабиринтах Подгорья. Трудно придумать более изощренную пытку. Фиолетовые глаза Ризанда до сих пор подернуты тенями, не имевшими ничего общего с его рукотворной тьмой. Исчезнут ли когда-нибудь эти тени?

— А как тебе в фэйском теле? — спросил Ризанд.

Я разглядывала горы, размышляя над его вопросом. Может, потому, что мы были здесь одни, а может, потому, что такие же тени наверняка останутся и в моих глазах, я сказала:

— Конечно, тебе интересны мои ощущения. Одно дело родиться бессмертной, и совсем другое — вдруг ею стать. Мне есть с чем сравнивать.

Я посмотрела на свою непривычно чистую, сверкающую руку. Сияние выглядело насмешкой над тем, что творила моя рука.

— Тело у меня другое. Но сердце… оно осталось человеческим. Наверное, навсегда. Было бы легче… — У меня снова сдавило горло, и голос звучал хрипло. — Было бы легче, если бы и сердце изменилось. Тогда меня бы не будоражило то, что я сделала вчера. Возможно, со временем я бы даже забыла о тех двоих. Или убедила бы себя, что их гибель не была напрасной. Наверное, бессмертные так и поступают. Но не знаю, хочу ли я забыть.

Ризанд долго смотрела на меня.

— Радуйся, Фейра, что твое сердце осталось человеческим, — наконец сказал он, — и пожалей тех, кто вообще ничего не чувствует.

Я не могла да и не хотела рассказывать ему про дыру, появившуюся у меня в сердце, а потому лишь кивнула.

— Что ж, тогда я временно с тобой прощаюсь, — сказал Ризанд, качнув головой, будто мы болтали о пустяках.

Он поклонился в пояс. Крылья полностью исчезли. Ризанд начал смешиваться с тенями и вдруг замер.

Его глаза — широко распахнутые и очумелые — всматривались в мои. На лице Ризанда отразился неподдельный ужас. Он попятился и даже споткнулся. По-настоящему, а не желая меня разыграть.

— Что ты… — начала я, но Ризанд исчез, растворившись в воздухе.

* * *

Возвращались мы с Тамлином тем же путем, каким я сюда пришла, — через пещеру. Прежде чем покинуть это место, семеро знатных фэйцев — по одному от каждого Двора — разрушили тронный зал и все покои Амаранты, после чего запечатали проходы туда. Мы уходили последними. Тамлин взмахнул рукой, и узкую щель, через которую я три месяца назад протискивалась в Подгорье, полностью завалило.

Я до сих пор не решалась спросить, как поступили с телами убитых мною фэйри. Когда-нибудь, возможно очень скоро, я узнаю их имена и кем они были. Тело Амаранты, как я слышала, унесли, чтобы сжечь, однако фаланга пальца и глаз Юриана таинственным образом исчезли. Во мне не утихла ненависть к ней. Я жалела, что не смогла плюнуть на ее сгорающее тело… И в то же время я понимала, что двигало ею. Не всей Амарантой, а совсем маленькой частью ее личности. Как ни странно, эту часть я понимала.