Риз щелкнул пальцами, и на кровати выросла гора моего нижнего белья, включая и то, что не предназначалось для сна.

— Я не знал, какую кружевную дребедень мне захочется на тебе увидеть, и потому доставил всю кучу. Выбирай.

— Свинья! — фыркнула я и, схватив ночную сорочку, отправилась в прилегающую комнатенку переодеваться.

Когда я вернулась, Риз уже лежал, накрывшись одеялом. Все свечи погасли, лишь мерцали догорающие угли в очаге. Нырнув под одеяло, я обнаружила, что он успел нагреть мне простыни.

— Спасибо за теплую постель.

Он лежал спиной ко мне, но это не мешало услышать слова, произнесенные шепотом:

— Амаранта ни разу не поблагодарила меня за это.

Тепла — как не бывало.

— Она слишком мало страдала.

Амаранта погибла, не успев испить сполна чашу страданий за все зло, причиненное мне, Ризу, Клере и еще очень и очень многим.

Риз не ответил. Я думала, он собрался спать, но он вдруг сказал:

— Даже не знаю, как я выдержал этот обед.

— Что значит «выдержал»?

Мне за столом он казался достаточно спокойным. Собранным.

— Твои сестры стараются быть радушными… по крайней мере, средняя. Но когда я их увидел, когда оказался с ними за одним столом… Не думал, что по мне это так больно ударит. Ты ведь действительно была почти ребенком, когда занялась охотой. А они не попытались тебя уберечь.

— Я великолепно справлялась.

— Конечно, мы должны быть им благодарны за позволение воспользоваться их домом, — тихо сказал Риз. — Но не знаю, сколько времени должно пройти, прежде чем я смогу смотреть на твоих сестер и не испытывать желания наорать на них.

— Часть меня тоже сердится на них, — призналась я, устраиваясь поудобнее. — Но если бы они не пустили меня охотиться… ты и сейчас оставался бы рабом Амаранты. А она готовила бы свои силы к сокрушительному удару по этим землям.

Он помолчал, потом сказал:

— Я выплачиваю тебе жалованье. За все это. Раньше ты не знала. Теперь знаешь.