Я нагнулась. Слой ила был холодным как лед, в нем застряли осколки ракушек и прочий сор. Царапая руки, я принялась его разгребать.

— Надо торопиться, — сказала я Амрене.

Амрена зашипела, но тоже нагнулась и погрузила руки в тяжелый, плотный илистый кисель. Между моими пальцами сновали крабики и другие мелкие водные жители, но мне было не до них.

Мы без устали копали, пока сами не покрылись коркой соленого ила. Соль жгуче въедалась в многочисленные порезы и ссадины. Наконец под илом показался каменный пол и свинцовая дверь.

Амрена выругалась, потом сказала:

— Свинец нужен, чтобы сохранять полную силу того, что внутри. В древности свинцом покрывали саркофаги великих правителей — верили, что однажды те пробудятся.

— Но если правитель Сонного королевства сумел незаметно пронести Котел, наверное, и мы сможем.

— А дверца-то запечатана, — сказала Амрена, передергивая плечами.

Я перепачкалась вся, относительно чистой оставалась лишь шея. Об нее я и обтерла одну руку, а другой счистила последний пласт ила вокруг круглой двери. Каждое прикосновение к свинцу заставляло меня вздрагивать от холода.

— Эта дверь здесь очень давно.

— Не так уж давно, каких-то пятьсот лет, — усмехнулась Амрена. — Не удивлюсь, если ни Таркин, ни его предшественники сами никогда здесь не бывали. Сила заклинания передавалась им вместе с титулом верховного правителя, и защитные слои настраивались на кровь очередного правителя.

— Зачем вообще им эта Книга?

— А разве тебе не захотелось бы надежно спрятать предмет, обладающий чудовищной силой? Чтобы никто не смог воспользоваться им во зло или ради собственной выгоды? Не удивлюсь, если они рассчитывали, что в случае чего Книга может стать прибыльным предметом торгов. Мне вообще непонятен этот двор. Но главное, чего я никак не могу понять, — почему притианскую половину Книги Дуновений отдали на хранение Двору лета.

Я покачала головой. За все время я не удосужилась спросить у Риза о причинах такого выбора хранителей. Сейчас для меня было важнее заставить дверь открыться. Я коснулась холодного свинца.

Тело вздрогнуло как от удара молнии. Я склонилась еще ниже. И вдруг мои пальцы примерзли к двери. Казалось, что-то пытается высасывать из меня силу. Затем я ощутила ее вопрос: «Кто ты?»

«Я Таркин. Я — лето. Я — тепло. Я — море и небо. Я — засеянное поле».

Я стала улыбками, которые он мне расточал, стала его ясными бирюзовыми глазами, его шоколадно-коричневой кожей. Я чувствовала, как моя собственная кожа куда-то исчезает, а кости вытягиваются и изменяются. Я и сама менялась, пока не стала Таркином, пока на двери не оказались его, мужские руки. Пока моя сущность не стало его сущностью, его заслоном в мозгу. Море, солнце, соленый ветер. Я стала всем. Я не позволяла себе ни на мгновение задуматься о том, чьей силой сейчас пользуюсь. Дверь не должна ощутить ничего иного, что не было бы Таркином.