Тамлин и Ласэн внимательно следили за мной.

Я повернулась к королю. Он улыбался, как будто все знал. Но я сказала ему:

— Разрушь узы.

Ризанд замер.

Я бросилась к трону, бухнувшись на колени.

— Разрушь узы. Наш уговор — это и есть парные узы. Он… он заставил меня это сделать. Заставил поклясться.

— Нет, — возразил Ризанд.

У меня разрывалось сердце. Я знала: ничего подобного не было, но продолжала играть.

— Сделай то, о чем я прошу, — вслух просила я короля, моля забытых богов, чтобы он не заметил порушенных заклинаний, в которых я проделала дверь. — Я же знаю, ты это можешь. Освободи меня. Сними узы.

— Нет, — повторил Ризанд.

Тамлин поочередно смотрел на нас. Глядя на него — верховного правителя, которого когда-то любила, — я прошептала:

— Довольно страданий. Хватит смертей. Хватит убийств.

Я рыдала, стиснув зубы. Я заставила себя взглянуть на сестер.

— Довольно страданий. Перенеси меня домой и отпусти их. Скажи ему, что это — часть соглашения, и пусть позволит им уйти. Хватит с нас страданий. Я прошу тебя.

Кассиан медленно — каждое движение вызывало у него боль — подвинулся и, наклонив раненое крыло, посмотрел на меня. В его мутных, остекленевших от боли глазах я прочла понимание.

Двор мечтаний. Я была частью этого двора. Мечтательницей.

И ради их мечтаний — во имя всего, ради чего они трудились и приносили жертвы, — я доиграю спектакль до конца.

«Выведи моих сестер отсюда», — в последний раз сказала я Ризу, не зная, пропустила ли каменная стена это послание.

— Я так устала, — произнесла я вслух, глядя на Тамлина.

Наши глаза встретились. Печаль и нежность в его зеленых глазах — ужасное зрелище.