Я поспешила к Элайне:

— Тебе что-то нужно?

— Нет. Я… спала, а потом услышала…

Она мотнула головой, смущенная видом нашей одежды, но еще больше — коронами на наших с Ризандом головах.

— Я услышала… не вас.

— Но что-то ты услышала, — сказал Азриель, делая шаг в ее сторону.

Элайна собиралась кивнуть — или мне так показалось. В облике Азриеля не было ничего пугающего, однако она попятилась, пробормотав:

— Наверное, мне приснилось. Мне постоянно что-то снится.

— Посиди в гостиной, — предложила я, беря ее за локоть. — Сейчас принесу тебе горячего молока.

Но Элайна оттолкнула мою руку, вернулась на лестницу, поднялась на пару ступеней и произнесла новую загадочную фразу:

— Я слышу, как она плачет.

— Кто? — спросила я, обхватывая столбик перил.

— Все думают, что она мертва, — продолжала Элайна, медленно поднимаясь по лестнице. — Но она живая. Только другая. Изменившаяся, как и я.

— Кто? — снова спросила я.

Элайна не отвечала. Края шали волочились за нею. Неста встала рядом со мною. Мы обе хотели что-то сказать и молчали.

— Кого ты видела? — спросил Азриель.

Я не заметила, когда он успел совершить короткий переброс и оказался возле нас с Нестой. Вопрос Азриеля заставил Элайну остановиться и обернуться.

— Я видела молодые руки, иссушенные временем. Видела шкатулку из черного камня. И огненное перо, которое опустилось на снег, и он начал таять.

У меня сердце ушло в пятки. Я мельком взглянула на Несту и поняла: наши опасения совпадают. Элайна… сходила с ума.

— Это сердилось, — продолжала наша несчастная сестра. — Это очень, очень сердилось. У него что-то забрали. И тогда это в наказание что-то забрало у них.