Амрена выразительно посмотрела на Азриеля. Тени вокруг него разошлись. Его глаза были полны сочувствия. Он лучше любого из нас понимал тяжесть неволи.

— Я втолкнула себя в это тело. Мое пылающее великолепие я спрятала глубоко внутри. Я пожертвовала всем, чем была. И дверь камеры… открылась сама собой. Так я вышла из Тюрьмы.

Пылающее великолепие… Оно и сейчас иногда просматривалось сквозь дымку ее глаз. Только никто не отваживался долго смотреть Амрене в глаза.

— Вот такой будет цена освобождения Костореза. Вам придется втолкнуть его в тело. Превратить в… фэйца. Сомневаюсь, что он на это согласится. Особенно без Урбоса.

Мы молчали.

— Вы бы, прежде чем туда идти, удосужились спросить меня. — В голос Амрены вернулась знакомая жесткость. — Тогда и ходить не понадобилось бы.

— А ты можешь вернуться в прежнее состояние? — спросил Ризанд.

— Самостоятельно не могу.

— Допустим, тебе бы помогли вернуться. Что изменилось бы?

Амрена поочередно посмотрела на каждого из нас. Последним, на ком она остановила взгляд, был Риз.

— Я бы не вспомнила никого из вас. Мне было бы наплевать на ваши заботы и вообще на вашу жизнь. Я могла бы уничтожить вас или просто уйти. Все мои нынешние ощущения… они бы показались мне совершенно чуждыми и нелепыми. Я нынешняя, это тело… все исчезло бы.

— А кем ты была в прежней жизни? — спросила Неста, выйдя из-за спины Кассиана.

Амрена раскачивала пальцем черную алмазную сережку в правом ухе.

— Вестницей. Безжалостной воительницей, обученной убивать без раздумий. Я служила гневливому богу, который правил молодым миром.

Чувствовалось, в голове у каждого бурлят вопросы. У Риза они просто лезли из глаз.

— Тебя и тогда звали Амреной? — спросила Неста.

— Нет. — В глазах Амрены клубился серый дым. — Прежнего имени я не помню. А это взяла… Долгая история.

Мне отчаянно захотелось услышать эту историю, но снаружи послышались негромкие шаги, затем раздался возглас.

Элайна! Я запоздало сообразила, что она не слышала нас. Защитный купол гасил все звуки, и она даже не подозревала, что мы здесь.

От ее возгласа купол мгновенно исчез. Но Элайна все так же стояла у лестницы. Пальцы сжимали края бледно-голубой шали, накинутой поверх ночной рубашки.