Я подошла к Ризу. В обоих щитах стали появляться бреши. Сами щиты качало из стороны в сторону.

— Я ведь так и не сделала тебе свадебного подарка, — сказала я Ризу.

На знаю, слышал ли он меня. Все его внимание было поглощено начинающимся сражением. Я ощущала гул его магической силы, рвущейся наружу из мира ночи и теней.

Скоро. Осталось совсем недолго. У меня громко стучало сердце. По лбу струился пот — и не только от жары, хотя летнее солнце припекало основательно.

— Я долго искала, что же тебе подарить, — продолжала я.

Риз медленно повернул голову ко мне. Он не понимал, почему в такое время и в таком месте я вдруг заговорила о подарке. Я улыбнулась, купаясь в его силе, и послала ему мысленную картинку своей спины, которую теперь украшали изображения четырех фаз луны со звездочкой посередине. Глаза Риза вспыхнули.

— Но у меня есть еще один подарок. Пожалуй, он не только для тебя, но и для нас обоих.

Вражеский магический щит рассыпался, и сейчас же моя магия понеслась на поле сражения, сорвав покров, который я удерживала несколько часов.

Почти рядом с нашими передовыми цепочками появилось темное облако. Оно клубилось и извивалось.

— Матерь милосердная!.. — прошептал Азриель.

Из облака вышла фигура воина в черных доспехах.

Обе армии застыли от удивления.

— Ты принесла ему Урбос, — прошептал Риз.

Воин в доспехах был не кто иной, как Косторез, а темное облако — Бриаксис. Костореза я уговорила принять облик фэйского воина. Бриаксис заявил, что предпочитает явиться в виде черного облака. Оба обязались повиноваться мне, и наше соглашение было запечатлено на моей спине.

Риз оглядел меня с головы до пят и тихо спросил:

— И что ты увидела в зеркале?

Вражеские отряды охватило замешательство, если не сказать — смятение. Их командиры лихорадочно пытались понять, откуда взялся этот доблестный иллирианский воин и при чем тут облако. Они еще не знали, что Бриаксису свойственно вытаскивать наружу кошмары своих жертв.

— Себя я там увидела, — запоздало ответила я на вопрос Риза. — Себя.

Даже будь мы сейчас одни, я бы все равно утаила от него некоторые подробности моей встречи с Урбосом. И не только от него. Я умолчала бы о своей трусости, сменившейся гневом и слезами. Я бы ничего не сказала о том, как меня выворачивало прямо на снег, как я кричала и царапала ногтями поверхность зеркала. Как молотила по нему кулаками… И как потом сжалась в комок, дрожа при виде жуткого, жестокого и корыстного существа, которое увидела внутри того чудовища… внутри самой себя. Но я продолжала смотреть, ни разу не отвернувшись и не закрыв глаза.