– Одной вечности с нас достаточно, – подхватил Юрис. – Я мечтаю снова ходить по земле, вернуться к родным берегам. Может, даже влюбиться. Я хочу плавать в море и лежать на песке, хочу состариться, умереть и оказаться в высших сферах, где доселе не бывал.

– Ты должен понимать, – обратился к королю Григорий, – что на кону не только твоя жизнь, но и судьба твоей страны. Если ничего не получится, если ты не пройдешь ритуал, может возникнуть очередной разрыв в ткани мира, и эта проклятая тьма расползется повсюду.

– Впрочем, такой исход вероятен при любом раскладе, – добавила Елизавета. – Все на свете взаимосвязано, все исходит из начальной материи в сердце мира. Твоя внутренняя сила возрастет, и какую цепную реакцию вызовет этот процесс, неизвестно.

– Вам необходимо посовещаться, это понятно, – произнес Григорий, – но определяйтесь скорее. Скверна непредсказуема, а монстр внутри тебя с каждым днем крепнет.

– Не о чем тут совещаться, – заявил Николай. Ответы на вопросы получены, времени осталось мало. – Когда начинаем?

18 Нина

18

Нина

В ту ночь Нина бодрствовала у постели Леони, дыхание которой стало глубоким и ровным. Сон пытался сморить и ее, однако Нина ему сопротивлялась. Она заплела волосы в косы и стала прислушиваться к темноте, надеясь уловить из узкого окошка над кроватью звуки. И действительно, сразу после полуночи с улицы донеслись приглушенные голоса и шорохи: на повозку что-то грузили. Встав на цыпочки, Нина увидела, что в прачечной горят фонари, а девы-хранительницы укладывают в фургон тюки, обернутые в бумагу и перетянутые шпагатом. Выстиранное белье, предположила Нина.

Она поспешила в монастырскую столовую. Поскольку пищу в монастыре принимали строго по часам, Ханна могла наверняка рассчитывать на то, что в промежутки между трапезами в столовой никого не бывает. Если бы какая-нибудь послушница-бунтарка искала, где припрятать одежду, это место пришло бы на ум в первую очередь. Нина опустилась на четвереньки и поползла вдоль стен обеденного зала, слегка постукивая костяшками пальцев по плиткам, которыми был выложен пол. Она уже почти сдалась, как вдруг одна плитка отозвалась на стук необычным коротким эхо. Пустота!

Поддев плитку ногтями, Нина вскрыла пол. Сапоги, солдатские штаны, две фуражки, оружейный ремень и – хвала святым! – длинный светло-голубой сарафан и белая блузка. Нина натянула блузку с сарафаном прямо поверх своей одежды, небрежно уложила косы на голове в виде короны и проскользнула на кухню, где после долгих поисков обнаружила под жестяной банкой с мукой кухаркин ключ. К тому времени, как она отперла дверь и выбралась во двор, девы-хранительницы уже закрыли дверцы фургона и покинули монастырь.