Нина знала, куда они направляются, поэтому не стала их догонять, а срезала путь через лес, чтобы напрямую выйти к главному входу старой крепости. Она также знала, что поступает необдуманно и что правильнее было бы посвятить в ее план Адрика и Леони. Ей следовало выждать, провести тщательную разведку. Но на деле ситуация такова: они больше не могут задерживаться в Гефвалле, не вызывая подозрений. Девы источника в любой момент могут лишиться доступа в крепость. Кроме того, если уж начистоту, Нина просто должна действовать. Должна выяснить, почему голоса привели ее сюда и что произошло на холме. Мертвые обратились не к Адрику или Леони, а воззвали к ней. И она им ответит.

Она быстро шагала, петляя между деревьями, ориентируясь на огни завода, мерцавшие вдалеке. Несмотря на скорбь и гнев, своих всегдашних спутников во Фьерде, Нина признавалась себе, что ей нравится путешествовать по этой стране. Ей нравилось наблюдать за обычной жизнью обычных фьерданцев, видеть, что они люди, а не монстры, что большинство из них мечтает о мире и процветании, сытном ужине и теплой постели. В то же время она помнила, что головы местных жителей до сих пор забиты чудовищными предрассудками, и немало фьерданцев уверено, что гришей надо сжигать на кострах. Она никогда не забудет жестокости фьерданских властей и пыток, которым подвергали ее дрюскели; голода и заточения в трюме корабля; кошмаров гришийской темницы в Ледовом Дворе, где Ярл Брум пытался обратить таких, как она, в оружие против самих себя.

Нина поднялась на вершину каменистого холма вовремя: фургон как раз прибыл, ворота открылись. Скользя на пятках и рискуя покатиться кубарем, девушка съехала вниз по склону. Тело, скроенное для нее Женей, все еще казалось чужим, да и умением передвигаться незаметно Нина похвастаться не могла.

Прячась в тени придорожных деревьев, она проследила, как последняя дева-хранительница, нагруженная тюками с одеждой, скрылась за воротами. Только после этого Нина вышла на дорогу и побежала к входу.

– Простите, – задыхаясь, проговорила она, – я задержалась.

– Это не моя забота, – заявил стражник. – Знаешь, какие тяжелые эти двери? Жди сестер здесь, снаружи.

– Но… но… понимаете, мне надо было… по нужде, – мучительным шепотом забормотала Нина.

– Чего-чего?

– Мне нужно было… облегчиться. – В глазах стражника тут же мелькнул ужас. Джель благослови фьерданцев с их нелепой стыдливостью. – Я присела… – Нина сделала паузу, – помочиться. Там, в кустах.

– Меня… это не касается, – прошипел стражник.

На глазах Нины показались слезы.