– Ваше величество? – обратилась к нему шуханская принцесса, которой полагалось войти в обеденный зал первой, так как делегация Шухана была представлена королю последней. Ужас на лице принцессы почти не отличался от ужаса, царившего в душе Исаака.
Первым его порывом было найти в зале кого-нибудь, кого угодно, кто сумеет ему помочь и подскажет, что делать.
Отвесив короткий учтивый поклон, Исаак выиграл секунду-другую, чтобы взять себя в руки и изобразить уверенную улыбку.
– Сегодня я в первую очередь хозяин и лишь потом – король.
– О, разумеется, – пробормотала совершенно сбитая с толку принцесса.
Остальные приглашенные потянулись следом – одни выглядели удивленными, другие – польщенными, во взглядах третьих читалось неодобрение. Исаак продолжал стоять с наклеенной улыбкой и приподнятым подбородком, будто нарочно устроил эту проверку для будущей королевы Равки.
После того как в зал вошли последние иностранные гости, появились Женя и Давид. Несмотря на безмятежное выражение Жениного лица, Исаак видел, как напряжены уголки ее рта. Давид, как обычно, выглядел рассеянным.
– Не волнуйся, – шепнула Женя. – Справляешься на отлично.
Давид задумчиво нахмурился.
– То есть, когда ты сказала: «Это фиаско»…
– Это просто фигура речи.
– Но…
– Давид, умолкни.
– Все так плохо? – жалобно спросил Исаак.
Женя ощетинилась колючей улыбкой.
– В лучшем случае наши гости посчитают Николая эксцентричным, в худшем – чокнутым.
И все из-за крохотного нарушения этикета? Исаак постарался скрыть отчаяние и сел за стол. Трапеза началась. Званый обед требовал соблюдения тысячи самых разных правил, однако в этот вечер от большинства из них дозволялось отступить: сегодня король Равки давал традиционный крестьянский пир с игрой на скрипках и плясками.
Вечер протекал без приключений, и Исаак благодарил за это всех святых, хотя еще один неловкий момент все же возник, когда фьерданский посол потребовал экстрадиции Нины Зеник.
Женя быстро ответила на это, что гриш-сердцебитка уже два года находится в Керчии с торговой миссией.