* * *
Наутро, войдя в класс, Нина с удивлением обнаружила, что ее дожидается не только Ханна, но и одна из дев-хранительниц.
– Кори тоже будет заниматься, – угрюмо сообщила Ханна.
Нина попыталась изобразить воодушевление.
– Еще одна ученица? Замечательно! Ты хоть немного знаешь земенский?
– Нет, – буркнула Кори.
Монахиня определенно не испытывала восторга от данного ей поручения, а Мать-хранительница определенно полагала, что Нину и Ханну нельзя оставлять наедине.
– Тогда начнем с самого начала. Проспрягаем глагол «молиться».
Ханна закатила глаза, и Нина едва сдержала смех. Если это самое сложное препятствие, с которым они столкнутся в ближайшие несколько дней, можно считать, что им очень повезло.
Когда Нина перешла к наиболее простым словам – стул, стол, окно, небо, девушка, облако, – в дверь постучали, и в проеме показалась голова послушницы, той румяной девушки, которая разговаривала с Ниной в лесу и вместе с Ханной каталась верхом в солдатской форме.
– В чем дело? – спросила Кори, когда вошедшая присела перед ней в почтительном книксене.
– Матушка послала меня за Ханной, – ответила послушница. – Ханна, приехал твой отец.
Ханна мгновенно съежилась, словно цветок, побитый морозом. Нина видела ее испуганной и сердитой, но это зрелище было для нее новым и весьма неприятным, как будто огонь, озарявший Ханну изнутри, вдруг резко потух.
Известие вызвало беспокойство даже у Кори.
– Что ж, иди, – отпустила она Ханну.
Та закрыла тетрадь, встала и направилась к двери. Когда Ханна проходила мимо, Нина – понимая, что делать этого не следует, – крепко сжала ее пальцы. Ханна украдкой бросила взгляд на монахиню, которая с прищуром наблюдала за обеими, а потом стиснула ладонь Нины в ответном пожатии.
– Все будет хорошо, – шепнула Нина. –