— Конечно нельзя! — Девушка распустила полотенце. Откинула на спину длинные, волнистые, наверное, каштановые волосы. Прикрыла полотенцем натуральную, и это было ее неоспоримым достоинством грудь и пластично, как учили имиджмейкеры, присела на диван. Закинула ногу на ногу.

— Но, если разговор заходит о серьезных вещах, то можно! — Она достала с широкого подлокотника дивана, который был на самом деле небольшим столиком, длинную коричневую коробку. Открыла ее с легким сухим хлопком и вытащила на свет длинную тонкую сигариллу.

— Мужчина! — Она томно посмотрела Джону в глаза. Дважды взмахнула густыми, мокрыми и поэтому стрельчатыми, что Джону необычайно нравилось, ресницами.

— Угостите даму спичкой! — Джон нелепо захлопал себя по штанам в поисках зажигалки, но через секунду облегченно вздохнул. Он курить бросил. Он настоятельно рекомендовал сделать это Афелии, но та находила не в табачном дыме, а в самом процессе курения несомненное удовольствие и пока над его предложением лишь размышляла. Джон потрогал пальцем шею. Именно то место, в которое был вшит имплант, блокирующий позывы к принятию никотина и позволил своему не очень выразительному лицу изобразить некоторое уныние.

Дорогая, я не курю.

Он сжал пальцы в кулак и последовательно отогнул их все на левой руке и потом два на правой.

— Уже семь дней, солнце мое. Прости, но спичек у меня нет. И, собственно… — Он несколько театрально, но очень эффектно поднял брови, по природе несколько опущенные к вискам, что придавало его лицу постоянное выражение грусти.

— Где вы, дорогая Афелия нахватались такой пакости? — Он весьма точно передал интонации ее фразы. — «Даму… Спичкой…».

— Дорогой, ты же сам говорил, что хочешь предложить мне свадебное путешествие в самую экзотическую страну?

— Ага! — Металлопластово улыбнулся Джон и присел с Афелией рядом.

— Мой, котенок… — Он сделал щекотливое движение, но гладкого живота своей уже жены так и не коснулся.

В своей ослепительной красоте, на которую было потрачено миллиона полтора честных американских долларов, она была несколько надменна и относилась к собственному телу как к дорогой китайской вазе.

Джон через это прошел, и поэтому прикасаться без веских на то причин к своей любимой женщине опасался.

— Мы едем с тобой в Россию! — Он вытащил рекламные проспекты из под мышки и положил их на подлокотник дивана.

— Удивительная страна! — Полный праведной патетики возопил он.

— Страна снегов, медведей, блинов, красной икры, водки… — Он счастливо улыбнулся

— И полного отсутствия наглых, очень наглых агентов по продаже всего и вся! — Афелия надула красивые губки и сложила руки на груди. Сигарилла осталась дымиться в мраморной пепельнице.