Боги дают и отнимают жизнь. Но почему боги так жестоки? Они забрали у Глеба сразу и жену, и дочь. Да, больное сердце Умилы не выдержало родов, но почему погиб ребёнок? Почему боги не сохранили жизнь ребёнку? Это бы хоть немного облегчило горе Глеба. Он бы смотрел на дочь, и она бы радовала его своими детскими шалостями. А повзрослев, она бы наверняка была бы похожа на мать. Она бы унаследовала от неё её красоту или её кроткий нрав. Даже если бы она и вовсе не походила на мать, она бы всё равно радовала его.

Мысль о том, как сильно он жаждет иметь дочь не покидала Глеба. Он задумчиво взглянул на ребёнка. И тут он окончательно убедился в том, как сильно он желает стать отцом девочки. Он никогда в жизни ничего так сильно не хотел. «Мне нужна дочь!» – прокричал внутренний голос Глеба.

Девушка и бабка плакали навзрыд. Бабка всё горько причитала: «Ой, барыня, как же мы теперь без вас».

Глеб встал и быстро приблизился к шкафу в углу комнаты. Оттуда он достал платья Умилы и начал их торопливо перебирать.

– Вы чего это, барин? – удивилась бабка, утирая лицо. Она повернулась и обратилась к девушке вполголоса: – Груша, ты чего сидишь, не видишь у человека горе, помоги, а то он уж сам не свой.

– Не нужна мне помощь, – проворчал Глеб, по интонации он догадался что женщины говорили про него.

Он подошёл к бабке с белым платьем. Та с недоумением посмотрела на него. По кибенскому обычаю отец должен запеленать ребёнка в одежду родителя, мальчика кутают в вещь отца, а дочь – в платье матери. Это делается чтобы сила родителя передалась младенцу. Вот только это нужно делать с живым ребёнком, поэтому бабка и удивилась.

– Давай ребёнка, – приказал Глеб.

– Барин, так он же того… – проронила бабка и решительно добавила: – преставился.

Глеб забрал ребёнка из рук бабки и запеленал его в платье Умилы. Глеб заметил, что бабка и девка смотрели на него, словно на сумасшедшего.

– Дура ты, баб Лада, не рехнулся я! – вразумительно протянул Глеб. – Я в храм пойду, попрошу богов, чтобы ребёнку жизнь вернули! Наверняка он не умер, а просто болен.

Из-за шума в доме в эту ночь многие не спали. Глеб выскочил с младенцем во двор. Стражник у ворот уже заметил хозяина. Глеб приказал ему отворить дверь.

Полная луна освещала боярскую усадьбу Глеба. Он жил в большом двухэтажном каменном доме. За ним располагалась баня. А справа от дома – конюшня. За баней –хозяйственные постройки и дома слуг.

Луна освещала каждый цветок в саду, каждого комара и мошку. В лёгкой стёганой куртке Глебу было душно. Глеб положил младенца на крыльцо, вывел вороного жеребца из стойла, торопливо накинул узду на лошадь. Седлать не было времени. Глеб подвёл мерина к крыльцу, взял мёртвого младенца и, прижав его к груди, ловко запрыгнул на коня. Глеб ударил его уздой и каблуками сапог, и конь пошёл рысью. Стражник открыл дверь. Глеб выехал на улицу.