Луна освещала высокие деревянные заборы боярских усадеб. Подковы жеребца стучали по брусчатой дороге центральной улицы Ярильска. Глеб проехал мимо нескольких соседских усадеб, он преодолел километра два и остановился у деревянных ворот и двери, за которыми виднелся каменный монастырь с высокой купольной башней. Глеб спешился и постучал по двери. Из-за забора кто-то глухим голосом спросил: «Кто там, чего надо?»

– Поклон от боярина Ковальского храму Роженицы и сестре-настоятельнице Радмиле, – сказал Глеб.

Сквозь решётчатое окно показалась голова стражника. Он подсветил факелом и отворив дверь, проговорил:

– Глеб Владимирович, милости просим. Что вас привело к нам в столь поздний час?

– Ребёнок погибает. – Глеб посмотрел на погибшего младенца.

– Проходите.

Глеб завёл коня и подал уздцы стражнику. Тот запер дверь. Глеб поторопился к монастырю. Он пробежал по хорошо знакомым тропам. Глеб часто навещал сестру-настоятельницу, когда делал пожертвования храму.

Он постучал в железную дверь. Не отвечали долго.

– Кто там? – наконец осведомился женский голос.

– Поклон от Глеба Ковальского храму Роженице. Прошу прощения за столь поздний визит, у меня умирает ребёнок, нужна помощь, пожалуйста, позовите сестру-настоятельницу.

Ответа не последовало. Глеб задумался. Убедительно ли прозвучали его слова? Поверила ли монахиня в то, что у него умирает ребёнок? Глеб прекрасно осознавал, что ребёнок мёртв и его уже не воскресить. Ещё в комнате у него возник план. Пока всё шло по плану. Но если настоятельница не выйдет, его план не сработает.

Дверь отворилась и из монастыря вышла женщина лет пятидесяти в чёрной рясе. Глеб сделал поклон. Женщина поздоровалась, и, озабоченно взирая на него, спросила:

– И что же тебя привело ко мне в столь поздний час? Сестра передала, что ты что-то говорил про погибающего ребёнка.

– У меня погибла жена во время родов, ребёнок родился мёртвым, – сухо промолвил Глеб.

– Прими мои соболезнования, Глеб. Чем я могу тебе помочь? Я вижу, как тебе тяжело. Скорби, но не поддавайся отчаянию и не гневайся на судьбу. Ибо всё, что с нами случается, происходит по воле богов.

– С этим сложно смириться, с Умилой я был счастлив. Я бы смирился с потерей всех денег, с потерей статуса, но семья, это то, ради чего я жил. Я так молод, мне всего двадцать пять лет, и я уже вдовец, – с едва заметной укоризной сказал Глеб.

– Глупо гневаться на богов, они дали тебе двоих детей, но не уберегли жену и ребёнка, – назидательно произнесла монахиня.

– В этом вы правы, матушка Радмила, – вздохнул Глеб.