Он долго молчал и взирал на луну. Тишину нарушила настоятельница:

– Тебе нужно выговориться? Ты же за этим пришёл ко мне? Я готова тебя выслушать.

Глеб понял, что Радмила желает понять, зачем он к ней пришёл посередь ночи. Ведь не для того же, чтобы излить ей душу. Глеб поторопился ответить:

– Нет, благодарю, но я уже выложил всё, что наболело. Вы правы, матушка Радмила, я не несчастен, у меня есть двое детей. Но я в глубокой скорби. Я думал, что всё будет по-другому, когда начались роды, я ожидал того, что завтра я уже буду держать младенца. Я хочу удочерить девочку, я думаю, что это облегчит моё горе.

Настоятельница посмотрела на Глеба, в её взгляде сочетались удивление и почтение.

Глеб продолжил:

– Девочка чужой крови заменит мне умершую дочь. Я буду смотреть на неё, и она будет разбавлять мою скорбь своим радостным криком.

– Взять чужого ребёнка в семью это очень благородно, – наставительно проговорила сестра Радмила. – Но тот, кто усыновляет, должен осознавать всю ответственность этого шага. Сможет ли он не пожалеть в дальнейшем о своём решении? Он должен полюбить ребёнка как родное дитя. Сумеет ли он проникнуться отцовским чувством к ребёнку чужой крови? Ежели нет, то и не стоит брать на себя это бремя. Ведь если ребёнок не будет любим, вырастет ли из него добрый человек?

– Матушка Радмила, я понимаю, что удочерение – это серьёзный шаг. У вас в приюте есть девочка-младенец?

Настоятельница поправила платок, задумчиво посмотрела на луну и проговорила:

– Дня три тому назад нам подбросили девочку. О её матери ничего не известно. Может быть, бедная семья решила избавиться от лишнего рта. Либо мать её умерла, и людям ничего не оставалось, как подбросить её нам в приют. А может быть, падшая женщина решила так избавиться от ребёнка. Не нам судить этих людей, благо хотя бы то, что они потрудились дойти до приюта, а не выбросили бедняжку в канаву.

– Я удочерю её, – решительно бросил Глеб, – принесите её мне прямо сейчас.

– Приходи завтра, сейчас все спят.

– Нет, днём слишком много лишних глаз. Я хочу, чтобы никто не заметил того, что я удочерил девочку. Я сообщу всем, что этого ребёнка родила моя жена. Если все будут знать, что этот ребёнок не знатных кровей, а дитя без роду и племени, то этой девочке придётся нелегко. Среди знати она будет встречать лишь презрение. Она станет изгоем. Такую никто не возьмёт в жёны.

Настоятельница с изумлением посмотрела на Глеба. Он развернул платье и показал лицо погибшего младенца. Настоятельница от неожиданности ахнула и схватилась за голову.