Кромнер ткнул в его сторону пальцем.

– Слушайте, я готов вести с вами дела, но не нуждаюсь в советах от кеков о том, как управлять Бригадой. Вы сами-то когда-нибудь руководили организацией из сотен человек? – Когда кеконец не ответил, Кромнер сказал: – Так я и думал. Тогда позвольте кое-что сказать. Я бы не стал Боссом Южных, если бы держал некомпетентных подчиненных. Нефритом займется Уилли Римс.

Коул с интересом изучил Уилли, а потом повернулся к Дауку. Кеконцы долго переговаривались на своем языке.

– Что он говорит? – спросил Кромнер.

Даук откашлялся и ответил:

– Он обеспокоен тем, что нефрит попадет на улицы и навредит невинным людям, в особенности женщинам и детям. Видите ли, это противоречит их кодексу чести. И потому он спрашивает, правда ли Римс главный смотрящий в Порт-Масси, давно ли он работает на вас, хорошо ли дерется, сколько человек убил в поединках. Я объяснил, что у Римса есть определенная репутация, но точно я не знаю. – Даук развел руками. – Ну что тут скажешь? Мой друг с Кекона, а там все уважают личную силу и способность проливать кровь.

Уилли неловко теребил в руках шляпу, но Кромнер только фыркнул.

– Ну, так скажите ему, чтобы не забивал свою кеконскую голову. Джо, Анджа, подтвердите ему, что на мое слово и моих людей можно положиться.

– Все знают, что Тощий Римс из Южной Бригады – крепкий парень и рулит самыми крутыми ребятами в городе, – сказал Джо Гассон.

– Это так, – кивнула Анджа Слаттер.

Даук повторил эти слова Коулу, тот снова оценивающе посмотрел на Римса. Потом кивнул.

– Я тоже это слышал, из собственных источников. Я чужой в этой стране и иду на большой риск, заключая сделку от имени клана, так что простите, если я слишком напираю с вопросами. – Представитель клана развел руками. – Я доволен соглашением.

Из особняка Торика Рон Торо отвез Хило, Тара и Даука обратно в дом Дауков, где Сана приготовила всем обед. Когда они расселись за столом только впятером, столовая уже не выглядела такой тесной. Сын Даука проводил время с друзьями, Анден был либо с ним, либо работал дополнительную смену в хозяйственном магазине.

Хило ясно видел, что Тару не терпится задать вопросы, но помощник Колосса знал своего шефа и не стал ничего спрашивать за едой, при посторонних. Хило изо всех сил старался участвовать в болтовне о всяких пустяках, но у него разболелась голова от подъема на заре, к тому же все утро пришлось напрягать Чутье. Он понял не все сказанное чужаками на встрече, но наблюдал за каждым жестом и выражениями лиц, как иностранцы сидели и каким тоном разговаривали друг с другом, он Чуял сердцебиение, пульс, дыхание и едва заметные движения, показывающие мельчайшие изменения эмоций. Так что, пусть его эспенский и не был так хорош, как у Шаэ, Хило считал, что разобрался в тех, с кем имел дело.