– Есть, – огрызаясь, ответил юззи, делая вид, что стремится выполнить распоряжение. Комендант побежал дальше. Ружье осталось на земле.

– Не провоцируй, Степаныч! – на плечо седого опустилась огромная рука.

– А, Коля, привет, – спокойно ответил тот, кого назвали Степанычем, – Пятый раз говорит. Носится как заведенный, через мгновение забывает кому, что приказывал.

– И все-таки, поаккуратней, – не отставал верзила.

– Ладно, – пожал плечами седой, и нехотя подвинул мушкет.

– Чем-то расстроен, Степаныч?

– Расстроен? Скорее задумчив. Размышляю… Чего ради, лупим этих несчастных? Я же в юззи пошел ради своего удовольствия, а не ради чужого горя. Чем они уж так нам мешают?

– Ого! Давай, заканчивай. Если кто другой услышит – прикончат за предательство.

– Только тебе…

– Поздновато думать-то? Вляпался по самые…

– Думать никогда не поздно.

Верзила внезапно вытянулся в полный рост. Голова нервно закрутилась по сторонам, разыскивая кого-то. Взгляд обшарил окружающее, но в пейзаже нет искомого.

– Ты, Степаныч?

– Что я?

– Сейчас говорил – ты?

– Ну, да. Ты чего? Заболел? Мы ж с тобой…

– Нет. После. Таким голосом странным… Вот опять, – верзила снова завертел головой в поисках незримого собеседника.

– Эй, ты в порядке? Голоса в голове? Приехали.

– Да не псих я! – нервничал верзила, – Вот, опять говорит.

– И что вещает? – испуганно спросил седой.