– Да ведут вас небесные огни, – промурлыкала хозяйка, поправляя причёску и заискивающе улыбнувшись рослому гостю. Он смотрел на неё, не отрывая взгляда, что заставило стареющую кокетку игриво хлопать ресницами. Ей было невдомёк, что глаза Виатора заворожённо смотрели на бородавку на её крючковатом носу. Бывают такие моменты, когда видишь что-то невероятно гадкое, но оторвать взгляда не можешь…

– Мы хотели бы снять комнату, – нарочито деловым тоном сообщил Тори. Вышло довольно глупо, словно ребёнок, посланный матерью на рынок с утра пораньше, пытается купить хлеб, вытянувшись на цыпочках у прилавка.

– Раздельную, – вмешалась его спутница и тут же прикрыла своё пылкое высказывание вежливой улыбкой, почти полностью скрывшейся в тени шляпных полей.

– На сколько у нас задержитесь?

– Пока что на три дня, а там как пойдёт, – пожал плечами Тори.

– Мы с кузеном планируем открыть лавку в Наосе, но долгая дорога нас утомила, – добавила Соль. – Хотим перевести дух и отправиться дальше.

– Ах, стало быть, вы торговцы, – догадалась хозяйка, не скрывая радости. Конечно, на их род деятельности ей было решительно наплевать, но то, что Соль назвала запавшего ей в душу юношу кузеном, не могло не обрадовать.

Название «За стеной» неплохо отражало характер этого места. В душных тесных комнатах трудно было забыться и отгородиться от того, что происходит у соседей. Сквозь тонкие стены и дышащие на ладан двери с лёгкостью просачивались запахи кухни с первого этажа, постельные клопы, стоны хорошо проводящих время соседей или их же пьяная ругань. Тем не менее на ближайшие три дня у них был дом. Тори не обманывал хозяйку своим простодушным ответом про время: никто из них действительно не представлял, что случится, когда императорский лагерь встанет неподалёку. Каждый миг ожидания становился мучительной вечностью. Весь Эо можно было обойти за час, и любоваться здесь было особенно нечем. Да и не хотелось лишний раз мелькать перед глазами у местных, пусть они и ограничивались единичным равнодушным взглядом на незнакомцев. Эо не ждал гостей, скорее принимал их как должное. Как хозяин, который безусловно не оставит заплутавшего путника на улице в грозовую ночь, но угостит его самым дешёвым чаем и с нетерпеливой улыбкой будет переминаться на пороге с самого утра, ожидая, когда гость наконец соизволит убраться восвояси.

Соль наконец удалось поспать в тепле и сухости, дочиста отмыться в бане и поправить здоровье на удивление целительными настойками тучной тавернщицы. Играть слепую, конечно, было делом не из лёгких. Стоит ли врезаться во всё подряд? Или, наоборот, уверенно обходить преграды, ловко орудуя тростью? Последнюю, к слову, Тори вырезал из ветви орешника по пути сюда. Решение было абсолютно идиотским: выбрать самое гибкое дерево для опоры – плохая шутка. Но Тори утверждал, что он не со зла: походный нож здорово затупился и не справился бы с непокорной елью. Поэтому Соль старалась лишний раз не опираться на трость и использовала её, чтобы постукивать по земле перед собой так, словно всю жизнь это делала. В один момент она настолько привыкла к этому, что, даже находясь в комнате в гордом одиночестве, иногда поднималась с кровати, зажмурившись и вытянув руки вперёд. Тавернщица её явно невзлюбила, но Соль было всё равно. Она получала особенное садистское удовольствие, одним глазом выглядывая из-под шляпы и наблюдая, как та всеми силами пытается обольстить Тори, цепенеющего от ужаса. Но чем ближе был роковой день, тем меньше простых радостей и поводов посмеяться находилось вокруг. Решающим ударом стал запах мыла, ворвавшийся в таверну поутру.