Неразборчивая подпись кусочком угля: «Если бы я хотел жить в говне, я бы родился охайцем».

Ну и, конечно, бессменное:

«Донна шлюха».

Последнюю листовку срывали и раньше, но она снова и снова появлялась на своём неизменном месте. Примечательно, что писали её на разной бумаге и иногда даже разным почерком, что наводило на мысль, что в этом мнении сходится немало местных жителей. Сейчас все провокационные листовки исчезли, уступив место новому выпуску «Рассветного вестника», собранного на скорую руку. Газета вещала о том, что благородные жители Эо вы́ходили больную ель к северу от города и о поэтическом вечере в следующий квинтий. Страшно было даже представить, кто будет на нём выступать…

Помимо доски объявлений преобразились и улицы, и дома. Местные остервенело бросились стирать шторы, подметать крыльцо, закрашивать трещины на цветочных горшках и загонять в дома любящих приложиться к бутылке родственников. Ну а «За стеной» присоединилась ко всеобщему всплеску загадочной созидательной активности тем самым запахом мыла, бившим в нос сразу, стоило только выйти из комнаты. Спустившись на первый этаж, Тори и Соль обнаружили хозяйку, вытанцовывающую со шваброй в руках. Она то и дело останавливалась, смахивая пот с блестящего лба и кряхтя, будто в предсмертной агонии. Здесь же сновали двое мужчин помятой наружности. Тот, что помоложе, вероятно сын тавернщицы, носился по залу с тряпкой, а второй, тучный и кривозубый, неуклюже семенил от стола к столу с ящиком инструментов, убеждаясь, что ничего не расшатано.

– Не стоило так ради нас, – рассмеялся Тори.

– А что, собственно, происходит? – спросила Соль, краем глаза заметив суету за окном. Через секунду она опомнилась и добавила: – Я слышала – на улице шумно.

– Вы что? – замахал руками сын тавернщицы, напоминавший румяный пирожок. Тряпка в его руках описала дугу и обдала и без того недовольную мать брызгами серо-коричневой мутной жижи. – К нам едет… императрица!

На слове «императрица» он выпучил глаза и торжественно понизил голос.

– Тебе лишь бы болтать, бестолочь! – мужчина одарил его звонкой затрещиной и обернулся к гостям: – Вы что же, почтенные, не слышали? Ходят слухи, что императорский походный лагерь движется в наши края. Их видели возле Алиота неделю назад, а вчера уже в Фавии. Может, и к нам заглянут, дадут боги!

– Как чудесно! – Соль попыталась изобразить удивление, но ей это плохо удалось. Ну и пусть, всё равно для всех присутствующих она почти невидимка.