— Господин, — обратился к нему Годриг. — За нами погоня!
— Ты знаешь кто это?
— Наместник Иерусалима. Это его знамя.
— Он что, лично пожаловал?
— Видимо. Отсюда плохо видно.
Максим обернулся и оглядел свой отряд. Десяток рыцарей из бедных семей, брошенных товарищами без выкупа, три десятка оруженосцев с той же судьбой, да две дюжины слуг и мастеровых, выкупленных из рабства. Само собой, все приведенные к полной клятве дома Эрдо, а потому беззаветно ему верные. Добрая сотня вьючных верблюдов. Ну и паломники, во главе с отцом Феофаном из Никеи, что увязался за ним, опасаясь в одиночку добираться до христианских владений.
Неплохо. При том, что рыцари и оруженосцы при доспехах и оружии. Только вот от Иерусалима приближался отряд никак не меньше полутысячи сабель…
— Отец Феофан, — обратился к лидеру группы паломников Максим. — Сильна ли твоя вера?
— Я надеюсь на то, сын мой.
— Хватит ли ее, чтобы оградить мой отряд от врага?
— Увы… — как-то понуро произнес священник.
— И зачем, спрашивается, вы в паломничество ходили? Просто поглазеть? — Усмехнувшись, спросил Максим и, спрыгнув с лошади, воткнул в землю перед собой саблю, встал перед ней на колени, закрыл глаза и стал читать молитву. Само собой — для отвода глаз.
Сам же он поступил единственным доступным ему способом — стал, нащупывая с помощью магии, приближающихся людей, сдавливать им сонные артерии, отчего те эффектно падали с лошадей под расширяющиеся с каждым мгновением все больше и больше глаза паломников.
— Вот так-то, — буркнул дракон, вставая с колен, когда все всадники лежали на земле либо придушенные, либо мертвыми, свернув себе шею при падении.
— Боже! Как же это? Как вы это сделали?