— Невероятно… — тихо прошептал Фридрих, все еще не веря произошедшему.

— Вы, полагаю, хотите узнать, почему Всевышний попустил отлучение вас от церкви?

— А вы знаете ответ на этот вопрос?

— Алчность и гордыня.

— То есть? — Напрягся Фридрих.

— То, что Григорий IX обуреваем этими грехами так же, как некоторые иные понтифики. А потому, вместо того, чтобы заботиться о спасении душ, вверенной ему паствы, занимается лишь стяжательством земель под личную длань и взысканием денег для собственной казны. Денег и власти — вот что он жаждет превыше всего. Его сердце крепко удерживается в руках лукавого. Зачем он заставлял тебя идти в Крестовый поход? Чтобы если и не вернуть в лоно католической церкви Иерусалим, то хотя бы тебя ослабить. Или ты думаешь, что мор покосил многих из твоих людей просто так?

— Колдовство?

— Просто гнилая натура. Вам подбросили больных крыс, от них заразились остальные и пошло дальше. Но все эти вещи, конечно же, не доказать. А словам в отношении столь уважаемого человека мало кто поверит.

— Ты прав, — кивнул Фридрих. — Ты можешь исцелить его?

— Увы, — развел руками Максим. — Я могу исцелить тело, но не душу. Да и то, только если мою молитву услышит Всевышний и посчитает ее справедливой.

— Почему ты читал молитву не на латыни?

— Потому что крещен был по византийскому обряду. Богу ведь все одно на каком языке, ты возносишь ему слова молитвы. Он же не неуч какой и свободно понимает все языки мира, как ныне живущие, так и умершие. Да и вообще, мало интересуется деталями ритуалов. Ему важно, чтобы ты всем сердцем разделял его заветы. А все остальное — не суть.

— Но как же быть с расколом церкви?

— Алчность и гордыня, — пожал плечами Максим. — Что Рим, что Константинополь были куда больше увлечены дележом десятины, чем духовными делами. Вот и подрались, как торговцы на базаре. Деньги и власть. Или вы видели церковных иерархов, которые жаждали чего-то иного?

— Тогда почему пал Константинополь?

— Бог это попустил в качестве урока и его довольно скоро отобьют обратно. Вы же знаете, что Никея год за годом ослабляет Латинских Императоров. Поверьте, пройдет еще лет двадцать, может тридцать, и они падут. Впрочем, урок вряд ли пойдет впрок. Церковь, что занимается мирскими делами, обречена на духовную ничтожность. Истинная вера всегда мягка и лучиста. Ей не нужно ни с пеной у рта чего-то кому-то доказывать, ни силой оружия наводить свои порядки. И уж тем более всемерно стяжать земли и деньги, ради утоления собственной алчности и тщеславия.

— И это очень грустно, — согласился с ним Император.