Ситуация странная и мутная, ибо тянуть с встречей иначе как из-за каких-то внутренних разборок не было никакого смысла. Однако идти нужно было. Поэтому дракон взял для статуса четверых рыцарей, известных в Акре, из числа выкупленных в Иерусалиме, и направился в резиденцию Императора.

— Барон Эрдо! — Раздался громкий голос, информирующих всех присутствующих о приходе гостя.

'Не густо' — подметил Максим, входя в залу. — 'И бедно. По крайней мере, восточного лоска и блеска нет и в помине'.

— Здравствуйте господа! — Торжественно обратился Максим к залу. — Ваше Величество! — Сделал он отдельный поклон Фридриху.

— Прошу вас, барон, — благосклонно отреагировал Император, приглашая его присесть за общий стол. Фридриху было тридцать пять лет, однако, постоянные заботы и волнения, сильно утомили монарха, поэтому он имел вид куда более умудренного годами старца. — Мы наслышаны о ваших подвигах. Признаться, верится с трудом. Но если тому, что вы сотворили в гареме наместника Иерусалима не имелось свидетелей, то сражение, в котором вы молитвой остановили пять сотен воинов произошло на глазах у людей. Мы все с огромным интересом, хотели бы послушать вас….

Пришлось рассказывать заранее заготовленную байку, ведь четыре дня пути до Акры нужно было чем-то занять. Само собой, опуская ненужные подробности.

— Так что, как вы видите, я просто везучий, — улыбнулся Максим. — Бог слышит мои молитвы и иногда помогает, даже, казалось бы в совершенно неожиданных вещах.

— И это очень удивительно… — задумчиво произнес Император. — Пока он только испытывал крепость нашей веры.

— Ваше Величество, если вы позволите, то я могу вам продемонстрировать обратное.

— В самом деле? — Скептически удивился Фридрих.

Вместо ответа, Максим закрыл глаза, чтобы никто не увидел глаз дракона, которые он мог случайно продемонстрировать при плетении, сложил руки и забормотал обычное 'Отче наш', только на греческом языке. Ну, чтобы никто ничего дурного не подумал. А сам тем временем применил довольно непростые плетения школы жизни.

И вот, на глазах изумленных рыцарей и слуг, уставшее лицо Императора начало разглаживаться, а седины наполняться былым цветом. По крайней мере, это то, что сразу бросалось в глаза.

Молитва Максима длилась минут пять, в ходе которой он постарался наиболее экономным для себя способом омолодить Императора, излечив от всех болезней и ран. Так что, когда он завершил и открыл глаза, на него смотрели с нескрываемым изумлением. Как на святого.

— Вот видите, Ваше Величество, — чуть улыбнувшись, произнес Максим, нарушая тем самым гробовую тишину, — Бог наш Иисус Христос явил вам свое благословление.