Глава культа, полностью сосредоточенный на бою с Арантеалем, приготовился совершить решающий колющий выпад. Как раз Теалор собирается поднять меч для рубящего удара и откроется для выпада. Но краем глаза «Мастер» заметил летящий предмет, на который отвлёкся и хлестанул мечом в его сторону, с бренчанием уронив гладиус. Арантеаль атаковал – удар, в который вложено огромное количество сил, опрокинул еретика, который не успел встать в удобную стойку. Теалор пинком в запястье выбил меч, вторым ударом ноги хрустнул рёбрами и молниеносно опустил меч колющим приёмом. Клинок пробил рясу и впился в тело архиеретика, послышался слабый стон, пальцы схватились на лезвии. Меч погрузился ещё глубже, разрывая связь души и тела.

– У тебя будет удивительная возможность встретиться со своими «учителями» в бесплотном состоянии, – бросил фразу напоследок Арантеаль.

Какой бы сильный щит не сотворила Дивелири, его не хватило. Сильный как многократно усиленный шторм порыв силы снёс девушку, и она приземлилась прямо на тигель «примостившись» спиной о край, отчего разнёсся противный смачный звук. Вилдас упал на колени, он ощутил себя выжженной тряпкой, руки сводило судорогой, перед глазами встал мрак, рот болел от сухости. Трясущаяся рука сама потянулась к бутылке с амброзией. И всё же он был рад, что не призвал ментального заклятья другой школы, ещё чуть больше сил, и он бы точно умер.

– Я не чувствую рук и ног, – прохрипела Дивелири, когда увидела Арантеаля, вставшего над ней.

– По-видимому ты сломала позвоночник, – тихо сказал мужчина. – Но ты ещё жива. Только скажи, и я подарю тебе освобождение.

– Кха-кхе, – на её губы горлом хлынула кровь. – Зачем мне всё это? Всё итак кончено… наш великий замысел будет попран… Тараэль меня никогда не простит.

– Я не буду причитать, но… зачем тебе всё это понадобилась? Я не верю, что хранительница, ещё вчера хотевшая покончить с тайными злыми культами, сегодня за них заступается.

– Не могла оставить это всё так, – закатила глаза Дивелири. – Ты не поймёшь меня, магистр. То, что я чувствовала, когда Тараэль стал якшаться с Союзом… с ней.

– Хорошо. Не поверишь, но кому как не мне, понять твои чувства и боль. Есть ещё что сказать? – будто судья и палач в одном лице, испрашивающий последнее слово перед приговором и его исполнением, спросил Арантеаль. – Освободи душу, прежде чем предстать пред предками.

– Да. Есть что сказать… но я это делаю… ради него. Кха-кха, – сильнее стала кашлять Дивелири, её дыхание становилось прерывисто, а грудь пыталась захватить больше воздуха. – Я… надеялась, что он… присоединится к нам… и… кхе-кхе, его не тронут. Скоро… Нерим…. Фогвилль… Альма, – кхе-кхе…