Тараэль и Каддлер пронеслись через высокий проход и шагнули в громадную комнату цилиндрической формы. На чёрных плитах под ногами изображено множество рисунков, рун и глифов. У полированных стен громоздятся жаровни, от которых исходит неприятно-фиолетовый тусклый свет. За спиной прозвучали залпы бомбард – дождь свинца и танец клинков хранителей должен остановить орды еретиков, возглавляемых могущественными латниками, пережившими не одно столетие благодаря прикосновению к тёмным потокам моря вероятностей.

– Давай! – крикнул Каддлер, показывая на вставшего впереди воина, с секирой наперевес, и пальнул в него из громыхателя.

Пуля удачно пробила место схода нагрудника и набедренной пластины, заставив высокорослого воина скрючиться. Тараэль смог найти нужный промежуток и что было силы направил туда удлинённый гладий. Кровь, пролитая практически у центрального неказистого, круглого, шипастого монструозного алтаря стала активатором заклятья. Снова, как и в храме Кора всё стала заволакивать тьма, поглощающая каждый сантиметр пространства. В самом центре, на свежеположенной плитке стояла цель их пришествия, которая в любой момент могла стать отличной дверью между этим миром и обителью демонов.

Каддлер поставил в фонарь белый камень, возжёг травы и вместе с Тараэль, подавив все проявления страха, окунулся во тьму. И идти бы им спокойно, но воля, желающая принести в Вин «очищение» зрит сердца и найдя шрамы одной души решает сыграть на них:

– Тараэль, Тараэль, – послышалось мрачное и тихое завывание, – дитя моё, ты узнаёшь меня?

– Нет! – крикнул полу-аэтерна, услышав до боли знакомый голос.

Каддлер ударил в бок парня, когда тот остановился, сжав пальцы на воротнике, чуть не потащил его за собой, причитая:

– Тараэль, тебя дурят.

– «Отец»…, – замешкался парень, его взор стал лихорадочно бегать, словно выискивая во тьме что-то знакомое.

– Я покажу тебе, что я твоё создатель. Твой разум предо мной открыт.

Тараэль взвыл от неистовой боли в сердце, когда то, что представлялось «отцом» показало не самые приятные моменты в жизни, заставляя их переживать как наяву. Он не мог дальше идти, ибо его ум оказался в плену у коварного существа, да и сам Каддлер чувствовал, что тьма вокруг высасывает из него жизнь. Несмотря на дикую боль, тошноту и ощущение, что его вывернут как варежку, Каддлер продолжал идти. Шаг за шагом, на трясущихся ватных ногах он пытался тащить грузное тяжелеющее тело. Но в какой-то момент он понял, что не дойдёт и решился на отчаянный шаг – артефакт древности полетел вперёд, а сам парень грохнулся на колонну, сквозь пелену смотря вперёд. Фонарь упал на алтарь и произошло тоже самое, что и прежде. Свет развеял тьму, мрак мгновенно отступил, чему Каддлер обрадовался: