– Сейчас это уже не играет роли, Закареш.

– Это ты призвал армию нежити? – уточнил Велисарий, нахмурив брови. – Это ты решил устроить тут жалкое сопротивление? И где… мятежники?

– Да, моими руками сохраняется место сие. А те, кто начал дело противостояния послужили пищей для алтарей, – только сейчас Консул заметил багровые пятна на камне. – Напитали их силу. Осталась последняя жертва, которая и сама пришла, – показал Джафар на стоящих пред ним.

– Ты решил прорвать стены между обителями бытия, – вставая в боевую стойку, опуская щит и меч, заговорил Консул. – Что ж, ты подписал себе приговор ещё, когда встал под знамёна «Короны».

– Ещё не поздно, Джафар! – стала умалять Калия, поднимая меч. – Оставь всё это, и мы пощадим тебя.

– Среди всех самодуров-религиозников, ты мне казалась самой здравомыслящей. Я тебя помню, Закареш. Помню, как мы с тобой долго философствовали под сводами Храма солнца. Но ныне, – в ладонях колдуна голубыми вихрями стала скапливаться энергия, – я докажу свою правоту далеко не словом.

Чародей направил магический удар, и волна воздуха эфемерным кулаком снесла бывшего ралаима. Второе движение обрушило проход назад, оторвав их от хранителей. Закареш попыталась атаковать, но Джафар исторг из длани облако тьмы, окутавшее хранительницу и Калия же становится на колено. Клинок плюхнулся в воду.

Велисарий же зрит то, что скрывала Калия Закареш, какая ярость её напитывала, а сейчас рвётся наружу.

– Дитя, в котором поселена тьма, – прошипел маг. – Борись теперь сама с собой. Посмотрим, насколько ты упорна в своей борьбе.

Магический заряд разбудил в ней дремавшую сущность, и та ответила ожесточённой жаждой вырваться. На прохладном воздухе залы от Калии повалил чёрный тёплый пар, наполовину пожравший её тело, скрыв броню за пеленой, часть лика превратив в уродливую маску смерти, где торчат клыки, подбородок удлинён, а в глазах сверкает само отражение ада. Её настигла ярость, что чернее злобы и глубже всякого безумия.

– Вот мы и одни, Флав Велисарий, – уши мужчины поймали нотки издёвки в голосе.

– Калия, – посмотрел на девушку Консул, но та не может сказать и слова, ибо утонула в себе.

В эту секунду она балансирует на краю пропасти. Битва внутри возгорается, скрытая под маской сдержанности.

Калия стремительно теряет контроль над собой в исполинском вале гнева. Единственное чего она хочет, так это насладить себя кровавым безумием, утопить кого-нибудь в граде ударов. Но могли ли пройти уроки О’Брайенна зря? С другой стороны, принятые лекарства остановили волну ярости, не дав ей уйти в обличие альтер-эго, предоставив место для борьбы. Первый удар самой себя она пропускает, позволяя быть себе злобным существом, помышляя: