Тут они ощутили себя невообразимо далеко от благословения Единого, окружённые толпами демонов. Велисарий, Аркт, Кайль и Сигизмунд вместе со многими серафимами сражались на самом острие, став островком гаснущего света, утопающего в море тьмы.

– Мы должны поспешить! – кричит Велисарий, закрываясь истерзанным щитом и протыкая нагрудник мечом, отправляя сущность «домой». – Нам нужно как можно скорее закрыть главный портал.

– Мы опоздали, Велисарий, – подбежал к нему Аркт, спрыгнул в неглубокую, но широченную выбоину на дороге. – Больше не видно огненного маяка. А это значит одно – он пришёл.

– Зараза, – сплюнул Консул, цвет его брони из белого стал тёмный, местами чёрный, местами серый. – Теперь единственная возможность отсюда выйти живыми это либо отступить и вернуться с большими силами, или убить ту тварь, которая вылезла из портала.

– Велисарий, ты слишком далеко зашёл в своём желании спасти Вин, – втянул горячий воздух архисерафим, взглянув на багровое небо, ветер подхватил его волосы. – Я даже не думал, что обычный человек может на такое пойти.

– Ты тоже таким был, Аркт. Но ты забыл об этом.

– Быть может, – Аркт опустил голову. – Теперь нам нужно что-то сделать, чтобы мы не сгинули. Первый пункт ты уже провалил – тот, кого отправили явился.

– Мы обождём его тут, а потом – прикончим. Здесь наших сил хватит, чтобы совладать с одним из многих и его авангардом.

Фламберг заблокировал клинок противника, дав возможность седоволосой девушке подскочить и погрузить рапиру в спину врага. Древнее оружие без труда прорезало броню, пронзив сердце.

– Кайль, я не думаю, что мы отсюда выберемся живыми, – утёр лицо от сажи инквизитор, взглянув в полыхающие дали.

– Мой милый, – встала рядом с ним девушка, поправив смокшие и липкие от пота и грязи волосы. – Я сколько раз тебе говорила – пока ты рядом со мной, тебе ничего не угрожает. Ты ведь ещё хотел мне сказать что-то важное, – на потемневших губах появилась усталая улыбка.

Сигизмунд вспомнил о смысле решения. Тепло возникло в его груди, разогнавшее усталость и отчаяние. Он понял, что не сможет уже сказать того, что накипело на сердце. Тяжесть и жестокость боя может привести к тому, что он не доживёт до утра… пара раз вражеский клинок чуть не рассёк ему горло, топор не подпортил картину лица… а чувства так и просит душа излить.

Пока Кайль продолжала высматривать противников, которые столкнулись о жесточайшее сопротивление серафимов, Сигизмунд встал напротив девушки и заглянул в её глаза. Даже пятна и грязь не могли осквернить изумительного лика, а в её ясно-зелёных глазах инквизитор нашёл странный покой посреди боя. Всё вокруг горело и вопило, но он почувствовал, что его окутывает странная тишь, которой он не знал долгое время. Буря в огонь в душе утихли, уступая место спокойствию и приятному волнению.