Воины из числа смертных пытались пойти в атаку – отряды легионеров и «Палатина Гвард», справившихся с сопротивлением в первой части города, атаковали, но встретились с врагом, который сильнее их. Аркт видел, что спаты бесполезны против ростовых щитов, а доспехи со звоном разлетались чешуйками и распоротыми кольцами. Аркт смотрел на то, как длиннющие стрелы дьявольской воительницы пробивали по два воина, а заклятья «хранителя» забирали по десятку бойцов, разжижая металл, кости и кожу в облаках ядовитого дыма.

Аркт не знал, что делать, не знал к кому обратиться и что делать. Его светлые глаза смотрели на картину полного поражения, лицо осунулось, стало мрачным явлением маски горя и отчаяния. В полнейшем бессилии он возопил к багрово-свинцовым небесам, простёршимися одеялом от края до края горизонта:

– О, Единый, неужто это то, что Ты желал для этого мира!?

Чувство поражения абсолютно. Оно сжирало сердце архисерафима, не давало и шага сделать. Аркт попытался шагнуть вперёд. Он просчитал траекторию атаки – нужно преодолеть ближайших воинов, обойти «хранителя» и сойтись с архидемоном. Но загвоздка в том, что встреча с тремя сильными противниками может оказаться последней, а воины позади тут же придут на помощь, лишив его и намёка на шанс.

– Единый, не оставляй этот мир, – не зная, что делать, стиснув зубы, продолжать говорить к небу Аркт.

– В атаку! – скомандовал Аввад-Аддон и легионы преисподней пришли в движение чеканя шаг по камню.

Легионеры и рыцари встретились в смертельной бойне с молотоносцами, обрушив на них град ударов. Подоспевшие из тыла аркебузиры залили свинцовым дождём латников, останавливая их. Но иные воины, прикрытые щитами, без особых помех продолжали наступление – ощетинившая копьями стена сминала легионеров Велисария, протыкала панцири. Где-то на дальних рубежах загрохотала артиллерия, но «хранитель» мигом соткал пси-щит и ядра с бомбами беспомощно о него забарабанили.

Из глубин полной безнадёги и безысходности в сердце Архисерафима родилась речь, тут же пришедшая на уста:

– Единый, если Ты есть, если я для Тебя ещё что-то представляю, если Ты всё ещё благоволишь мне, прошу – отзовись, помоги.

Ответ пришёл немедленно:

– Аркт, Аркт, – веяние свежего прохладного ветра принесло и его имя. – Аркт.

Архисерафим ощутил, как его сердце сжимается, как удушающий жар сменяется чудесной прохладой. Он не мог понять, что происходит, ему показалось… нет, это происходило наяву – всё вокруг замедлилось, мир практически прекратил движение. Древняя кожа Аркта ощутила давно забытую свежесть, в сердце водворился трепет, которого он не чувствовал многие тысячелетия. Он увидел, что Кайль тоже с глубочайшем удивлением взирает на картину застывшего мира: прекратило движение всё – архидемон застыл в отдаче приказа, «соблазнительница» натянула лук, тысячи воинов замерли в немом противостоянии.