Что ж, по крайней мере, тут тепло… Хоть какой-то плюс в моей поимке. Однако минусов было намного больше.

Вот бы выбраться отсюда! Однако эта задача уже была непосильна. Я не слышал ни об одном случае побега из казематов замка. С каторги преступники выбирались, а отсюда – нет. Во всяком случае, живыми.

Получается, оставалось только ждать?..

Получается, что так.

Я откинулся на стуле и прикрыл глаза. Мне показалось, что прошло всего мгновение. Дверь в допросной хлопнула, и я проснулся. Первые секунды я пытался понять, где нахожусь и что это за изможденный человек напротив. Вспомнив все свои злоключения, я кисло улыбнулся своему отражению, но первым не заговорил.

– Господин Леман, ответьте мне честно на один вопрос.

– Я был с вами предельно честен все это время, – буркнул я.

Мою реплику проигнорировали.

– Вы ведь все знали. И о вампире, и о драконе. Я даже могу предположить, почему вы их покрывали. Однако почему они, зная о суровости законов, все равно остались верны Артении?

– А что это изменит? – устало спросил я. – Вы поменяете для них законы? Сделаете исключение? Насколько я понял, они уже в розыске.

– Это было сделано без ведома Его Величества, – резко сказал дознаватель. – Как и в случае с вами. Поэтому вы еще здесь, а не на плахе и не в пути на каторгу, господин Леман.

Я недоверчиво взглянул на невидимого собеседника через зеркало.

– Но…

– Все розыски объявляет Тайная Канцелярия с согласия Его Величества. Но в последнее время, как вы правильно заметили, она действует слишком вольно. К тому же… Кхм, так экстравагантно поданные два трупа позволили нам прояснить некоторое детали. Как и украденные вами письма.

Я сдвинул брови. Куда он клонит?

– Я склонен верить тому, что вас оклеветали, но без доказательств обвинение снять не могу. И отпустить тоже.

– Отправите в камеру? – угрюмо поинтересовался я.

Лимирей, наверное, с ума сходит…

– В вашем случае это лучший вариант.

– Я смею напомнить, что однажды меня уже хотели убить в камере. Помогли только духи. Поверьте, стоя рядом, я помогу вам гораздо больше, чем сидя за решеткой, – произнес я, стараясь звучать убедительно.