Лимирей мчалась, не останавливаясь и не разбирая дороги. Как только впереди показывались растения, она сворачивала в другой коридор и продолжала бежать. Для меня все слилось в единую серую картину: пол, стены, окна… Иногда она разбавлялась смертельно опасными зелеными островками. Один из таких плюнул Лимирей в спину. Она споткнулась, но не упала, продолжив бег. Она была похожа на зверя, угодившего в клетку, который теперь отчаянно ищет выход. А выхода не было.

– Лим… ты можешь… позвать духов, – хрипло произнес я. Дышать становилось все труднее. – Они помогут…

Я почувствовал во рту кровь.

Нехорошо. Получается, лезвие пронзило легкое, и теперь у меня были все шансы умереть. Если, конечно, «Обман смерти» не сработает.

Лимирей остановилась. Она дышала очень тяжело. Этот бег ее явно вымотал.

– Вниз… Нам… Надо…

Лимирей к чему-то прислушалась. Она торопливо отпустила меня, придерживая одной рукой, а второй стала что-то спешно искать в алхимической сумке. Отдав мне какие-то два пузырька, она снова подхватила меня на руки.

– Что это? – невнятно спросил я.

Лимирей не ответила. Да и вопрос был скорее риторическим…

Она побежала вниз. Перед нами снова вырос островок зелени. Сворачивать было некуда. Мы оказались в тупике. Лимирей застыла в замешательстве. Она не знала, куда бежать. Но вдруг окно с грохотом разбилось и через него ворвалась струя пламени, уничтожившая живые растения, уже протянувшие к нам корни.

– В сторону! – раздался рык Телириена.

Лимирей метнулась к стене и прижала меня к себе. Она крепко зажмурилась.

– Не бойся, – негромко произнес я. – Я с тобой. Это же Телириен. Его пламя не обжигает. Лим…

Она открыла глаза и взглянула на меня. Я слышал, как бешено колотится ее сердце. Видел первобытный ужас, застывший в ее глазах. Или это снова были воспоминания? Воспоминания о том страшном дне, который она хотела, но не могла забыть.

– Лимирей…

Я коснулся ее щеки, и Лим вздрогнула, будто очнувшись ото сна. Она смотрела на меня, и ее взгляд начинал проясняться. В нем тоже был страх, но совсем другой. Она переживала за меня. И почему-то стало так легко, словно я оказался в доме, наполненном заботой и уютом. Я не хотел, чтобы она снова увязла в том страшном дне. Не хотел, чтобы она подчинялась первобытному страху перед огнем.

Не совсем отдавая себе отчет в том, что делаю, я притянул Лимирей к себе и сделал то, что хотел сделать еще у стен замка. Я коснулся ее губ. Изумленная Лимирей не ответила на поцелуй. Но я продолжал ее целовать, пока были силы, чтобы отвлечь ее от страшной действительности. И моя настойчивость была вознаграждена. Лим разомкнула губы, и я смог наконец почувствовать ее вкус. И острые длинные клыки, прятавшиеся за этими желанными губами.