Они открывали для себя новый, до сих пор незнакомый мир. Мир доверия и любви. Мир, в котором их сердца могли биться в один такт.

Но потом что-то случилось. Губы Гатса, скользившие по ее нежной коже, точно окаменели. Он смотрел на Каску, но видел самого себя. Он смотрел на тонкую девичью шею, но видел затылок маленького Гатса, перехваченный платком. Платком, которым давно умерший Донован некогда заткнул ему рот, чтобы он не сильно кричал.

Как наяву в голове Гатса прозвучали слова Донована: «Гамбино продал тебя!»

И также отчетливо он услышал Гамбино: «Лучше бы ты умер!» А потом Гатс его увидел. Мертвого, с почти перерубленной шеей.

Стоявшая к нему спиной Каска не могла видеть как остекленел взгляд Гатса. Но когда он замер и отстранился, она недоуменно оглянулась.

— Гатс?..

Гатс видел перед собой того мальчика. Испуганного, жалкого и совершенно беспомощного. Но это был он. Это было его прошлое. То прошлое, что пряталось в таких глубинах души, что Гатс почти забыл о нем.

Это было прошлое, от которого он страстно хотел избавиться, не понимая, что именно оно сделало его таким, каким он был сейчас.

Но Гатс не осознавал этого. Он видел перед собой лишь слабость. Слабость, причинившую ему некогда ужасную боль. Слабость, убившую Гамбино…

Его руки сомкнулись на ее шее.

Каска захрипела. Она вцепилась в его руки, но проще было разломать стальные оковы. Каска отчаянно забилась и каким-то чудом из ее горла все-таки вырвалось одно-единственное слово:

— Гатс!

Он вздрогнул. Мальчик исчез, и Гатс вдруг с ужасом обнаружил, что душит Каску. Глаза его поползли на лоб и он сейчас же разжал пальцы. Каска скользнула на землю, судорожно хватая воздух.

— Гатс, — прошептала она. — Почему?

Гатс неверяще посмотрел на свои руки, а затем ударил ими в дерево, под которым сидела Каска.

— Я не хотел… — еле слышно сказал он. — Не хотел… Я не хотел убивать тебя, Гамбино!

— Убивать кого? — Каска вскинула на него изумленные глаза.

— Меня накрыла его большая тень… Она упала на меня… — забормотал он. — Мои руки и ноги, они были слишком слабые… Я не мог сопротивляться… Я был еще ребенком… Я не мог ничего сделать…

Гатс нервно хохотнул.

— Но потом я убил его. Во время боя. Стрела в спину, такое случается на войне. Я убил эту толстую свинью!