На полу лежало обнаженное тело. Маленькое, изрезанное рубцами и

свежими шрамами. С большей части спины кожа была содрана, так что можно было разглядеть позвоночник и иссохшие мышцы. Голова Гриффиса была заключена в хорошо знакомый всем ястребиный шлем, заклепанный так, чтобы нельзя было сдвинуть забрало.

— Гри… ффис?.. — с трудом выдавил Гатс, обливаясь потом.

Он положил его на свои колени, пристально вгляделся. Невозможно было поверить в то, что это тщедушное существо, с выпиравшими ребрами и безвольными руками и ногами, было некогда Гриффисом!

На этом теле не было ни одного уцелевшего участка. Там где кожа не была содрана, она была изрезана вдоль и поперек.

— Его руки… — прошептал Гатс, вглядываясь в разрезанные на запястьях сухожилия.

Из-под шлема донеслось едва слышно мычание. Сзади звякнули ключи и Гатс рявкнул:

— Не приближайся!

Каска застыла. Джедо забрал у нее связку ключей и отомкнул замок на шлеме. И без того круглые глаза Джедо и Гатса поползли на лоб.

Вперед опять шагнула Каска и вновь Гатс зарычал:

— Назад! Не подходи!!

Гатс одел на Гриффиса шлем, скинул свой плащ и завернул в него тело товарища.

— Но это невозможно! — шептал он. — Это не может быть Гриффис!

Глаза Гриффиса открылись и Гатс разглядел в них свое отражение.

Иссохшая рука задрожала и медленно поднялась.

— Гриффис! — выдохнул Джедо.

Тонкие пальцы медленно дотянулись до горла Гатса, задергались, задрожали в тщетной попытке сомкнуться. И тогда Гатс прижал Гриффиса к себе и заплакал. Рука бессильно упала.

— Сэр Гриффис! — Шарлотта шагнула было вперед, но ее остановил Пиппин. — Что вы делаете? Пожалуйста, оставьте меня! Позвольте мне идти! Я хочу к нему!

Шарлотта затрепыхалась, но Пиппин держал надежно.

— Но что… Что с ним? Скажите мне! — в ее глазах блеснули слезы.